Забытые дети

Жил да был....
Читать дальше →

">
bez-imeni-1

Наша история началась в Киеве. Зубной врач Йосеф Северин зашел в  фитнес-клуб, благо жил неподалеку. А дальше была строка из песни: «Я увидел ее, и погиб…» Ее, то есть Адассу. Предложение оказаться под хупой было ею принято, а когда жених-стоматолог мастерски исправил зубы  отцу невесты, это еще больше погрузило нашу пару в голубые облака.

Вы не поверите мне, если я скажу, что у молодоженов все шло гладко, и я тоже не поверю. Короче, они оказались в Израиле, — родители двоих детей и третий на подходе. Адасса, наращивая клиентуру, стала работать косметологом, а Йосеф учил язык и начал учиться в вечерней ешиве.

Квартира была снята у ворчливого сефарда, в спутнике Большого Тель-Авива. Он называется Бат-Ям. Сразу появилось много друзей, и русскоязычных, и тех, кто вырос на иврите. Стаи попугаев на пальмах довершали экзотику места. И вдруг в вечерних новостях садануло:

В яслях с вкусным названием «Малыши Яэль» (от 5 мес. До 2-х лет)  воспитательницы устроили для детей небольшой Освенцим: надевали крикунам на голову испачканные подгузники, щипали и помещали  в «темный карцер». В обвинительном заключении сказано, что это было «частью рабочего процесса».

Конечно, это исключение, но оно помогло увидеть проблему: в няни лучше брать женщин солидных, семейных, для которых это приработок, а не ниша для нелегала или гастарбайтера.

Пользователи ФБ и Ю-Тюб еще обсуждали эту проблему, а тут добавилась новая: в газетах писали о родителях обоего пола, которые, заперев малыша в душной машине, отправлялись в длинный вояж по суперу, забыв, что сейчас Цельсий показывает тридцать с хвостиком. Плач и крик, тревожно гудели амбулансы.

  — Йосеф, в этой стране все друг друга учат. Вы хотите сообщить по теме  забытых грудничков что-то новое?

— Хочу. На мой взгляд, эти сорняки растут на одной грядке: беспредел в яслях, забывание детей в личном транспорте, и похожие случаи…

   — Вы могли бы, как здесь говорят, «назвать мальчика по имени»?

— Постараюсь. В фильмах про войну комбат кричит: из окопа: «Связи нету, давай связь!» Это значит, телефонная связь потеряна, провод осколком перебило. Значит, нужно ползти под пулями, чтобы срастить разорванные концы.

    — Ну а у нас, мирных граждан, что не так?

— Перебита связь родных с малышом. Психолог скажет, что налицо отсутствия у родителей, прежде всего у мамы, важного файла, где значится: «Я с ребенком, я всегда с ребенком…»

    — День и ночь?

— Да нет. Малыш может возиться в песочнице, а кто-то из родных в это время  пишет программу на компьютере. Но при этом дитя в поле внимания, и, если что, бегом к нему! Но так не всегда бывает. Эта сцена, увы, повторяется из года в год: мать затормозила у супера и отправилась в длинный вояж,  заперев ребенка в душной  машине. На его плач и крик первыми откликаются случайные прохожие. Толпа у машины. Побросав свертки, мамаша бросается ее открывать, попутно отвечая на вопросы полицейских и медиков…

    — А ваш диагноз?

— Мой? Если пишешь портрет Моны Лизы, не стоит звать на помощь гастарбайтера. Ребенок – это ваш шедевр. Вовремя вытерев ему нос, вы создаете поле доверия на многие годы вперед. Иногда нет выхода – приходится искать приличный детский сад. Но тем важнее ощущать границы личной ответственности, где «никто кроме вас»… Ослабление родственных связей – это болезнь века. Но, я верю в то, излечимая…

s_rebenkom_v_avtomobile_2

   — Йосеф, а как решается этот вопрос в вашей семье?

— Старшая дочь, Либа,  учится в семинаре для девушек и, возможно, станет педагогом. Средняя, Хана-Шира, пойдет в шестой класс. Двухгодовалый Натан в первую половину дня на мне. Вечером Адасса сменяет меня, а я иду в вечернюю ешиву или сажусь работать.

На фото Йосеф Северин, обычный рабочий день с ребенком

На фото Йосеф Северин, обычный рабочий день с ребенком

— Вы не стыдитесь укачивать его на сквере в окружении мам и бабушек?

— Эзра, я же не обсуждаю с ними штопку мягкой ткани двойной иглой, а занимаюсь маркетингом на своем переносном компе. В нашей коммуникации с Натаном есть только один узкий момент: если к ближайшей остановке подъезжает транспорт, он кричит  «Автобус! Автобус!», и я обязан тоже кричать. Но автобусы ходят не так уж часто…

    — Вы как-то говорили мне про свою соседку…

— Эх… Она меня не очень радует. «Наша», из России или Украины. После работы, надо полагать, она выводит на сквер свою дочку, лет семи. «Ну, поговори же ты с ней», шепчу я про себя, «почитай ей что-нибудь!..»

    — И?..

— Хрена! Мать достает мобильник и чешет по нему, пока солнце не потонет в море. А дочка бегает, бегает, накручивая круги… В иные дни, обе сидят молча уткнувшись носами в смартфоны… Но кого винить? Эту женщину НЕ ПРИУЧИЛИ говорить с ребенком о родном и о хорошем. Немая! Вот и трепется  в айфон без остановки.

   — Йосеф, поделюсь! У меня была такая же болезнь. Хотел говорить о добром и простом с сыновьями – и не знал, как начать, как вырваться из заколдованного круга!

— Ну и как же?

   — На внуках научился. Уже здесь, в Израиле…

— Что ж, не надо себя ругать. Мы ведь тоже когда-то были забытыми детьми. Вопрос, кто мы сегодня…

Обсуждение