ТАНЕЦ ГЕНЕРАЛОВ

Читать дальше →

">
08_71ilabi

  Программист Михаэль Бронштейн давно и серьезно изучает механику общественных конфликтов. Война и военные занимают в его майнд-мэп солидное  место. Поэтому я обратился именно к нему, чтоб задать ряд злых и искренних вопросов.

  — Михаэль, чем объяснить дикую жажду «левобережных» кандидатов отправить  действующего премьера, Натанияу, за решетку и, как следствие того (нету тела, нету дела) победить на выборах?

  — Потому что в политике у Биби нет конкурентов. Он умеет налаживать общественные связи, в силу знаний и опыта разбирается в экономике, в России хорош и в Америке принят.

  — Разве в другом, левом лагере,  трудно найти похожего?

  — Наверно, искали, но не нашли. И тогда ввели в игру трех генералов: Ганца, Аялона и Ашкенази. Хоть один козырь да побьет вражескую карту.

  — Игра «на авось»?

  — А деваться некуда. Представьте форум, где сидят десять профессоров и один гений. Да пусть даже двадцать, все равно они его не перевесят. Его соперник в раздумьях. Два пути у него: или расти самому, или засучив рукава, убирать с дороги всех, кто выше тебя. Давить их электорально, судебно, найти девицу, перед которой, с ее слов,  соперник двадцать лет назад штанину задирал.

  — Миша, у меня вопрос: а что это за мода: выставлять кандидатами на кресло премьера именно генералов?

  — Аура у них подходящая – чины, медали, а у одного и рост – 1метр 97 см.   

  — Пардон, мы в Израиле, а не в будуарах императрицы.

  — Эзра, если вы про Екатерину, она все-таки думала, выбирая возможного фаворита. Израильская же публика выбирает человека, от которого во многом будет зависеть судьба страны, по внешним признакам. Помните родное: «в белой армии не состоял, стенгазету выпускал…»

  — Миша, но у нас же не совок!

  — Увы. Однопартийная система, которой славилась Россия, имела одно бесспорное достоинство: идя на выборы, не нужно было ломать голову, кому отдать свой голос. Он был отдан «самым лучшим» заранее.

  — А у нас?

  — А у нас у больших партий есть правило: «свои разборки на публику не выносить»…

  — Поясните.

  — Пока, вперемешку с обещаниями, на публику звучат прочувственные речи, аксакалы договариваются. Меня на эти встречи не зовут, но судя по тому, что попадает в прессу, разговор идет простой и конкретный. Выборы прогремели, а избиратели чешут в затылках: опять примерно те же люди заняли примерно такие же места…

  — Миша, тогда напрашивается вывод, что израильский избиратель очень-очень устал…

  — И глубоко разочарован. Статистика тех, кто не пойдет на выборы, прозвучит  весьма красноречиво.

  — Но есть сознательные граждане, вроде меня. Они говорят себе и жене, стиснув зубы: «Все равно пойдем!»

  — Эзра, а у Ильфа и Петрова кто-то кричал: «Все те же сны!»

  — Давайте вернемся к нашим воякам. Скажите, почему именно  генералов выс- тавили против совсем не такого уж страшного Биби?

  — Офицер в чинах входит в Израиле в «группу уважения». Принято думать, что он из храброго десятка, участвовал в войнах, смотрит косо на наших исконных врагов. Кто-то из публики служил у него, кто-то видел его на футболе. Детали случайные, как зарубки альпиниста. Но по ним можно высоко залезть. Правды ради, нужно сказать, что ЭТИ генералы прославились больше на поле мира, грозя солдатам суровыми карами, если кто-то откроет по бросающих в нас камни палестинцев «неправильный огонь».

   — Возможно, нам импонирует их привычка размышлять над картой, умение отдавать четкие приказы и следить за их исполнением.

   — Эзра, заказывать себе образ несуществующего человека опасно. Ближайшим соратником Наполеона был маршал Ней, надежный парень, но дурак. Кто действительно водил циркулем по карте, так это сам император. Адьютанты знали: поход не начнется, пока в карете Бонапарта (чудо орготехники!), не будут собраны все карты, над которыми он будет размышлять, сопрягая в голове рельеф местности, источники фуража, и прочую военную  механику.

  — А что у нас?

  — Средний генерал в Израиле имеет за плечами  армейские курсы в рамках ЦАХАЛ, и курс лекций в Уэст-Понт, которые он прослушал.

  — Тема деликатная, как я понимаю… Скажите, «Большие звезды» хорошо проявляют себя «на гражданке», взяв на себя руководство хай-теком, или торговыми сетями?

  — Хуже некуда. Тридцать лет в армии, и тебе уже не под силу научиться по-другому думать. Эта специальность формирует особый стиль мышления.  

   — Какой?

   — Императивный, любовь к приказам. У генералов еще один дефект: они трудно и долго перестраиваются, и не всегда им это удается.

   — Михаэль, а были генералы, которые пришлись на новом месте «к месту»?

   — По пальцам можно их пересчитать. Не Де Голль, не Эйзенхауэр, не Рабин, не Ариэль Шарон, который разрушил Гуш Катиф… Могу назвать, пожалуй, Рейгана. Он много лет играл «правильных  ребят» в кино, и весьма успешно продолжил эту тему в президентском кресле. Ах, да, он же не был армейским…

  — Михаэль,  мы наговорили много всякого-разного. Дайте проветриться, давайте не про выборы, не про войну…

  — Ну что ж… Однажды я оказался на лекции, которую читал автор «теории игр», лауреат нобелевской, профессор Уман. Ему вдруг пришло на ум поговорить с нами о «мирном процессе»

  «Не понимаю Барака, — объявил он. – Во время переговоров с Сирией он был готов отдать Асаду все, но разрешить им выход к озеру Кинерет отказался. Какая глупость! Если б прозвучало «да», тогда еще одна страна подписала бы с нами мирный договор!..

  Я поднял руку.

 — Вы не учли одну деталь, профессор, сказал я. – В международном праве  сказано, что если еще одна страна имеет выход к водоему, она имеет право участвовать в распределении воды!..

  «Ну и что?» — мог бы сказать автор теории игр. Но не сказал. Люди в зале стали обмениваться взглядами и хмыкать. Волна телепатии докатилась до профессора. Наверно, он представил, как наш заклятый враг получит власть над одной из главных водяных артерий страны, и какие игры тогда начнутся…

  — Миша, пару слов напоследок.

     — Не хотел бы я оказаться генералом в президентском кресле…

 

Обсуждение