ЛИБЕРАЛЬНЫЕ КАНДАЛЫ

Читать дальше →

">
источник фото

Поцеловав бетонную землю в аэропорту Бен-Гурион, мы, толпа отказников с солидными сроками, попали в руки друзей, которым повезло перескочить «границы красные» на несколько лет раньше. Эти добрые люди тут же принялись нас учить. Большинство советов устарело, но один устоял – как бетонная глыба на кончике скалы.

Было сказано: «В Израиле все наоборот! Здесь рабочие и вообще небогатый люд, поддерживают правые партии, а богачи и генералы голосуют за левых…»

Так и было. Богачи не были лохами, они просто ловко приспособились к жесткой, в меру жертвенной комсомольской элите.(Слово «Сион» означает точку Б-га в душе еврея – центральную, откуда все. Поэтому бездумно писать повсюду «сионист» глупо). Эта элита упорно и догматично верила в Маркса, Дарвина и немного в президента Кеннеди. (Последний – как символ демократии) Совсем непохожие на монстров Кремля, в этой точке кибуцники с граблями и подойниками (в первом поколении) были с ними, как сиамские близнецы. Оставьте эту веру и вы ничто, толпа растерянных одиночек.

То есть ты лишился главного духовного стержня, который оправдывает ваше, комсомольское, пребывание у власти. Союз ведь тоже развалился изнутри, руками вождей, от всеобщего неверия.

Простите за эту маленькую лекцию. Речь в дальнейшем пойдет о свободе проживания, что включает хороших соседей, сносное (или роскошное) жилье, и отсутствие опасности для жизни.

Пример: В Иерусалиме, недалеко от центра, есть симпатичный район Бейт а-Керем. В 1947 году его обитателями были инженеры, учителя, чиновники средней руки. Выше – горы, и на одной из ближайших находилась арабская древня Дир-Ясин. Перед концом британского мандата и образованием Израиля, арабы уже начали нагревать обстановку. Очень просто: житель Дира с винтовкой поднимался на крышу дома, прицеливался, и какой-нибудь бухгалтер, отправляясь на работу, получал пулю в плечо, в лучшем случае. Это называется опасность для жизни.

Другой пример: наша подруга Лена сейчас живет с мужем в Эйлате. Жизнь устаканилась: муж-богатырь водит трейлер, она, геолог по образованию, моет-подметает или получает пособие по безработице. Она ходит по праздникам в русскоязычную синагогу, а муж там молится и учится почти каждый день. С соседями – ажур. Жара, конечно, напрягает, но зато здесь начинается Синай с его несусветными красными скалами, которые вышибают из тебя дух и подбрасывают кверху.

Стихийный лагерь беженцев в Южном ТА  источник фото

Стихийный лагерь беженцев в Южном ТА источник фото

И так дело шло, пока не прикатила в их город волна суданских беженцев. Местные власти расселили их кого где, а для дружеских встреч отвели бетонный барак рядом с домом Лены. До двенадцати ночи там долбила музыка, а испражняться жертвы войны ходли во двор их многоквартирного дома.

Пошли жаловаться. Акулы из мэрии сказали, что это временно. Наврали, что другого помещения кроме этого безтуалетного барака в семизвездочном Эйлате нет. Стали говорить про ужасы войны, гранаты рвутся. Про бремя гуманизма. И тут Лена, интеллигентка в икс-игрек-каком колене спросила: «А почему ж вы этих негров рядом со своим жильем не поместили?!»

Одна из акул нашлась: «Но у нас нет подходящего барака…»

И в этом лживом ответе – правда наших дней. Левая, или либеральная, или как ни назови идеология, дарует своим адептам такую финансовую, половую, словесную свободу, которую традиционное религиозное общество им дать не может. И сразу началось расслоение: попавшим в элиту – крутая свобода. Все деньги наши, всех девок на улице хватай. Остальным – хлеб по карточкам, за родину помри…

Конечно, у меня, младенца той эпохи, перед глазами стает тесный, в кителе до горла, советский рай. Но, пройдя ряд модернизаций, эта формула работает и до сих пор. В Тель-Авиве есть два района-полюса: Северный Т.А. и Южный Т.А. В Северном, в башнях с пентхаусами живет элита: министры, генералы, президенты банков, главы корпораций и пр. В Южном – лавочники, грузчики, рабочие с фабрик. Тест для мозга: куда, по-вашему, муниципальные боссы отправляли на жительство очередной суданский поток?..

Да, угадали. Жертвы войны вели себя так, как привыкли дома: воровали, пытались грабить ювелирные лавки, нападали на женщин. Жилье в Южном падало в цене, риэлторы за голову хватались. Жители стали устраивать многолюдные демонстрации, и заставили себя услышать. Переговорщикам из мэрии часто задавался «вопрос Лены». Те в ответ включали дурака:

«Мы же в башнях живем, суданцам это непривычно. А у вас двухэтажки, родная им среда…»

Добрые. И как все, что долго дурят себя и других – глуповатые. Но для страшных авантюр, типа «мирного плана» Рабина (отдать бандитской шайке Арафата треть Израиля) именно такие и годятся.

Теперь новый кадр: воспетые Булгаковым Патриаршие пруды, где жилье не для бедных и обитатели, встречаясь на прогулке, говорят друг другу «добрый вечер». Средний бизнес, присмотревшись, наоткрывал тут «а-ля элита» кабаков и люди с духовными запросами (не то что вам паленый виски из горла), потянулись сюда из отдаленных районов Москвы, чтобы хлебнуть культуры и  приятно провести вечер. На эту тему недавно случился скандал.

Коренные жители «Патриков» встретились с мэром Москвы и добились постановления, что в 23.00 кабаки в их районе закрываются. Журналист Кирилл Мартынов на страницах «Новой газеты» им за это строго попенял.

А именно:

  1. В современном мире ночная жизнь не под запретом. Шумят, петарды в пруд пускают? «В каждом конкретном случае жители должны достичь компромисса с рестораторами и их клиентами».

1а. Не удалось? Тогда жилье пусть меняют. «Состоятельные люди вполне могут позволить себе жить в тихом пригороде…»

  1. И прочь ограды! «Но вряд ли в их власти запретить приезжим из Бирюлева веселиться в баре».
  2. Чистоплюи, белая кость… «Особенно ужаснула жителей перспектива встретиться с жителем Бирюлева, который проник нагадить в подъезде».
  3. И, наконец, яблони в цвету: «Город, который живет круглосуточно, остается более безопасным, богатым и чистым, чем тот, где время активности жестко регламентировано. Возле людного, хорошо освещенного бара, можно спокойно идти ночью, не опасаясь преступников. Рестораторы вынуждены следить за чистотой, а со своей прибыли они платят налоги в местную казну».

Чего-то  музыка  навеяла… Вступительное  сочинение в  пединститут,  конца 50-х.Тема: «Дорогой Сталина и ближе к жизни!» Может быть, в Японии… Мои знакомые, полетавшие по свету, видели совсем другие города. Один, выходя из пафосного бара в Каракасе, был тут же, на ярком электрическом свету, ограблен.  Другой остановился в самой дорогой гостинице в Найроби. Его предупредили: «Выйдешь без охраны – пропадешь!» Третий был на конференции в спокойном расслабленном Баку – и ничего. Но полицейский с «калачем», приставленный к нему, от сигарет отказывался, руки на прикладе.

Так что разные бывают города. Общие законы для всей планеты только Маркс любил.

А теперь несколько слов о золотом ключике, который редактор отдела политики и экономики «Н.Г.» щедро подарил читателям «Новой».

Сам того не ведая. Отчитывая жителей «Патрика» и других скучных снобов, которым прикипело в 11 ночи ложиться спать, мешая богатырям предместий веселиться, он свежо и неглупо сформулировал кодекс либерала:

— Вы, разумеется, считаете себя либералами.

— Вы сторонники западных ценностей.

— Вы в некотором смысле вольнодумцы.

— И, коли так, «подчеркивать свое мнимое превосходство над другими гражданами, это просто дурной тон».

— Даже больше: «это социальный расизм».

— Это бьет по всем, кто хочет видеть Россию европейской страной».

Есть несколько вещей, которые Мартынов прописал «между строк»:

— Почти абсолютная правота народа.

— Почти абсолютная неправота небедных и ученых.

— Слепая бабья вера, что техника благородит души, что электричество спасет мир.

В Израиле начала 90-х эти темы колыхались подо льдом, но потом час пробил, их достали.

Нас призывали спокойно смотреть, как «палестинская полиция» устраивает на дорогах огневые ловушки против еврейских машин. Когда ловушка удавалась, журналисты подсказывали: «это жертвы мира». Экономисты утешали: если арабы разбогатеют, ситуация изменится – с первым айфоном исчезнет весь террор». А затем, когда телега мирного процесса окончательно завязла, нас пугали пожатыми губами Европы и Америки: если мы не прогнемся, не кинем палестинцам еще один кусок родной земли, не выпустим новую сотню убийц на свободу, цивилизованный мир отвернется от нас, не пришлет комплектующих деталей, бросит на произвол. Но лгать становилось все труднее.

Впрочем, для университетских профессоров, ненавидящих народ из синагоги, это была не ложь, а слепая вера в мир без Творца.

Когда ты с комсомольской наглостью твердишь: «Все зависит от нас, от того, что мы прикажем миру!»

Ладно.

Я хочу, в подражание Мартынову, тоже высказать столбиком несколько суждений.

Человек имеет право на спокойное добротное жилище и соседей, с которыми у них есть согласие и даже общий договор в главных вещах.

Угрозы жизни, здоровью, и даже нормальному сну, недопустимы.

У жителей есть право защищать свой двор, улицу, район от нежданных пришельцев, а у властей нет никакого права навязать им такое соседство.

Ну, вот и все. Правда, есть смысл закончить рассказ про «соседский конфликт» арабов из Дир-Ясин и жителей Бейт-Керем.

Среди военных формирований, бывших в ту пору у евреев (Пальмах, Хагана и пр.) выделялось Лехи. Никакому штабу, еврейскому или британскому, они не подчинялись, но с евреями все же была координация. В иерусалимском Лехи было много парней из ешив. Время нешуточное – матери зашивали дочкам ампулы с ядом под воротник, — чтобы не попасть в арабские жены. Именно поэтому здешний Лехи хотел решить проблему стрелков из Дира быстро и совсем. Я в свое время брал интервью у оружейника из этого отряда, поэтому пишу довольно уверенно.

Так вот.

Нехитрый план деревне на бумаге был. Атаковать решили ночью, чтобы основная работа осуществлялась на рассвете. У каждого жителя деревни имелось оружие, ничья с отступлением могла обернуться побоищем. Поэтому знатоки Талмуда дрались яростно и, в конце концов, уцелевших жителей собрали на площади. Из толпы кто-то выстрелил в евреев. Парни ответили очередью, больше никто не стрелял. Всех жителей посадили в машины и отвезли на другой конец Иерусалима, в Старый город, к арабам.

Больше Дира нет. На этом месте, уже после Шестидневной войны, был построен большой религиозный район, Ар-Ноф. Арабы, которые за любовь стрелять по живым мишеням, потеряли кров, захотели поднять тему изнасилований. Но заплывшие жирком мужики не учли, что из них вышибали дух ешиботники, которые и женщины касались только под хупою…

Что-то в заключение:

Я не верил, что российская интеллигенция, растоптанная большевистским сапогом, может возродиться. Но она возродилась.

Я преклоняюсь перед волонтерами, с профессорскими регалиями и без оных, несущих бремя и огонь бескорыстной помощи детям с серьезными хворями, одиноким матерям, людям, попавшим в капкан бедности или в лапы отжимальщиков чужих квартир.

Я этих волонтеров видел, о них читал. Это люди.

Я ни в грош не ставлю жрецов либерализма, бухгалтерия которых почти всегда двойная. Кандалы тяжелых обязательств для нас и райские площадочки (детские),для них. Оттуда  можно род людской поучать и направлять. Типа, жрецы идеи. Но идея-то скверная – жизнь без Б-га, свобода без добра.

Ну что ж, спасибо за терпение. Еще увидимся, да?..

Обсуждение