Йегуда Гордон. Живая история

Введение..
Читать дальше →

">
12541

Рава Йегуду Гордона я знаю давно. Так же как десятки тысяч человек из Большой алии, «русской алии» 90-х годов. Он, один из самых доверенных людей в Управлении раввинских судов Израиля, занимался установлением еврейства, и, что гораздо сложнее и опаснее, поиском  мужей, которые, уйдя в бега, не позаботились дать супруге «гет», разводное письмо.

Он также был доверенным лицом праведника наших дней, рабби Ицхака Зильбера. Вдвоем они творили во имя Неба не совсем законные, на грани ареста, штуки-дрюки.

Среди коллег он пользовался безусловным доверием, тут я свидетель. Мне нужно было подтвердить гиюр, который я прошел в хабадской общине Москвы, тогда еще подпольно. Трое судей, я, потом пришел рав Йегуда. Председатель сказал:

— Может, стоит ему (мне) еще раз погрузиться в микву? Чтобы избежать сомнений…

Гордон: — Он хасид, он и так каждый день ходит в микву.

На этом завершилось подтверждение.

Уход, а, точнее, увод на пенсию, выбросил Йегуду из колеи обязательных дел в космос «иди туда, куда». Он начал молиться в нашей синагоге Бейт-Менахем. Слово за слово, мы решили запустить в интернет рассказы о его «экшн» в рабочее и нерабочее время.

Жанр какой? Кошерный плутовской роман, с вашего разрешения.

Интерактивный. Вопросы можно задавать и весьма скоро получать ответы.

   Рассказ 1. СВИДАНИЕ  НА  СКВЕРЕ

Для затравки я хочу рассказать чего-нибудь острое. Вводные данные такие: рав Зильбер долго приглядывался ко мне (Это уже Гордон говорит), а потом предложил раз, примерно в два месяца, ездить в СНГ и, находя сбежавших мужей, получить от него – нет не гет, этот документ может дать покинутой жене только Бейт-дин, а «аршаа», бумагу, в которой беглец уполномочил раввинский суд гет написать и покинутой супруге вручить.

skmbt_28317022312380_0002

Рав Йегуда Гордон (слева) и Рав Ицхак Зильбер

Я легок на подъем и всегда рад поехать туда, где не бывал, лекцию прочесть, пообщаться с молодежью. Но это в том случае, если меня звали и ждали. А рав Зильбер предлагал «экшн» другого рода: искать мужчину средних лет, с плохими привычками и дурным характером. Каждый второй случай – насолить супруге и никакого разводного письма ей не давать. Пусть помучается.

Воображение нарисовало ряд мерзких и опасных ситуаций. (Многие из них таки да, случились). Я сказал: «Рав Ицхак, что такое вы придумали? Да это вам не при Сталине! В любой подворотне сейчас можно автомат купить, с двумя рожками!..»

Он кивнул, соглашаясь, и – готов ответ:

— Слушай, ну а как же быть? Если она, неразведенная, выйдет замуж, будет нарушен запрет «эшет иш», связь с замужней! За это, если вина доказана, милой паре смертный приговор. Да, сейчас по приговору Бейт-дин головы не рубят. Но ведь ты же учил: «У Творца много посланцев!»

Я: — Рав Ицхак, я не так давно женился, есть дети!

Он: — Даже если эта женщина не выйдет замуж, а так, любовное свидание – тот же запрет! А если добудешь гет, она найдет достойную пару и дети не мамзеры, а кошер-ёшер, любая семья может с ними породниться.

Я: — Рав Ицхак, слушайте: вы должны дать мне крепкий «ткифат яд», удар ладонью об ладонь, что все время, пока я колгочусь в бывшем Совке, вы будете молиться за меня и просить у Б-га удачи на всех путях моих. А иначе – нет!

Он: — Конечно, я согласен! Подумай, скольких детей мы от мамзерута спасем!

Я: — Нечего думать. Диктуйте, кого искать!

 

Это был не шлихут, а песня. Все плохо: и то, что потерпевшая – бухарская еврейка из соблюдающей семьи, хупа наверняка у них была как надо, не придерешься. И то, их  семья бежала из Грозного, где и сейчас (то есть, тогда) велись военные действия. Она с детьми поехала в Израиль, а муж, Эдик, Эдуард, рванул к друзьям, в Молдову и с концами.

Итак: первый виток поиска меня утешил, мне удалось найти мужнего друга, который заявил: «Тот, кого ты ищешь, остался в Грозном, дела заканчивать. Был штурм, прямое попадание российского снаряда. Дом рухнул, никого в живых, всех всмятку…»

skmbt_28317022312370

Я решил, что моя миссия закончена, можно писать отчет. Результаты – ничего хорошего, вести в одиночку поиски среди развалин на фоне перестрелки – провальное дело. Значит, женщина, которая обратилась к раву Зильберу за помощью, остается агуной, соломенной вдовой.

Год за годом идет, я охочусь за пропавшими мужьями и во многих случаях успешно. Фото Эдуарда вожу с собой в кармане – а вдруг найдется надежный свидетель, — на каком свете наш беглец. Приехал в Кишинев по другому делу и встречаю в общинном центре еврейку восточного вида. Проблеск: а ну, покажу! Достаю снимок:

— Знаете такого?

— Да. Это Эдик, мой двоюродный брат. Он живет  недалеко, в Рыбницах.

— Свяжите меня с ним! Ведь тут такое дело, супругу свою он оставил, и ей требуется гет…

— Ни за что! У него там шайка, крутят дела, не желаю иметь ничего общего!

Тогда я повел себя как обычный российский опер невысокого полета. То есть навел об этой женщине справки, встретил ее снова и перешел на «ты»:

— Слушай, если ты хочешь, чтобы твоих детей приняли в еврейскую школу, где охрана и кормят кошером, помоги мне его найти! А иначе – хрена! Я раввин из Эрец, у меня связи!..

Это гадство помогло. Она дала мне телефон нашего неуловимого. Звоню, представляюсь, прошу.

В ответ: А пошел ты!.. Душу она мне измотала, ноги об меня вытерла! Вот и поделом!..

Я опять начинаю ту же песню, но на другой лад:

— Видете ли, я раввин из Иерусалима, давно мечтал о встрече и очень прошу нам помочь…

Его мат слабеет, а мой спокойный голос крепнет. Наконец слышу:

— Ладно, давайте забьем стрелку у нас, в 2 часа дня, в городском парке. Бумагу я вам подпишу, но с условием…

— Что за условие?

— Научите меня молиться по-еврейски. Но чтоб получалось кратко, за 15 минут…

Я обещал. Дорогой думал: вот чего, оказывается, нашему бандюге не хватало: кошерную молитву ему подавай. И понятно, почему быстро — ведь дела одолевают… А вторая мысль была такой: если стрелка в людном месте и днем, значит, стрельба не планируется. Есть разные виды стрелок, эта самая безопасная.

Эдик оказался именно таким, каким и был: динамичным мужиком с уверенными движениями и строгим взглядом. При виде лица раввинской наружности, он размяк немного и сказал:

— Эх, рабби, чтоб ты знал: я с постели не встаю, пока не сделаю утром омовения рук, как меня учили…

Мы поговорили о молитве, я объяснил минимум возможного: «Модэ ани», «Шма», краткую молитву после еды которую читают дети. А он подписал «аршаа». И мы расстались очень мирно, даже тепло.

Дома, в Рамот, было солнечно и тихо. Я позвонил своему наставнику:

— Рав Ицхак, а у меня сюрприз: один гет сверх плана!

— Так и надо, — раздалось в трубке. – Выполним и перевыполним, так нас учили…

Обсуждение