ЙЕГУДА ГОРДОН. ИСТОРИЯ 6

КИЛОГРАММ ГВОЗДЕЙ
Читать дальше →

">
1254232

В этой истории много нервов, хотя она без погонь и выстрелов, без скрипа тормозов. Стоп! Одна погоня  все-таки была…

Значит, так: есть в Израиле  хвороба, которая хватает только молодняк. А я тогда был молод. Отслужив в армии, поучившись в ешиве, получив в университете Би-Эй, мне захотелось выпасть из местного контекста, из еврейских споров и арабских угроз. Стать буквой «Йюд», незаметной искоркой, летящей в теплой, темной, южной ночи.

Но ведь я сын литератора и покорный Б-гу еврей. Поэтому вариант «рюкзак на плечи и в Гималаи» был отвергнут. Я поехал в обратном направлении. Не удивляйтесь: прямиком туда, в шумный, гудящий, кипящий Париж. Вот где много одиночества!..

Любитель водопадов, я сошелся с «литаим» из течения Новардок. В их духовный тренинг входит «проба на дурака». Ты заходишь в аптеку (можно в театральную кассу) и просишь продать тебе килограмм гвоздей. Провизор крутит пальцем у виска. Ты – в ту же степь, кричишь на ломаном французском, настаиваешь. Тогда с помощью мордастого практиканта и хрупкой кассирши тебя выталкивают вон, прочь, туда, где Сена катит свои воды…

1002

Да, это тест из движения «мусар», вы угадали. Его смысл – чтобы человек испытал настоящий «битуль», умаление себя, чтобы он почувствовал себя маленьким, как та самая буква «йюд». А мир велик, но тебе не страшно, потому что Всевышний объемлет все и присутствует во всем…

Меня шатало. Я сказал новым знакомым, что хочу писать докторат по философии русской литературы. О-ля-ля,  меня тут же познакомили с 80-летней шведской графиней, крупнейшим знатоком этой темы. Два часа мы беседовали с ней, после чего она дала мне рекомендательное письмо коллеге – члену  Французской академии и все такое. Старый лев рассуждал со мной об том, и об этом, а потом сказал, что берет к себе в Сорбонну, писать докторат.

Я не картежник, но еврейским чутьем понимал, что счастливая масть не может идти без передышки. Однако везуха перла и перла, как трактор на лесоповале. Правда, известный диссидент Синявский, писавший в российский самиздат почему-то под еврейским псевдонимом, с нелюбовью отнесся к моим вопросам и поправкам. Весьма корректно он попросил больше его лекции не посещать.

Однако и без этого жизнь моя была полна. Вечерами я встречался с русскоязычными студентами, говорил с ними за Достоевского, но больше про Тору. Было это по адресу бульвар Страсбург, 56, где мусарники сняли для нас помещение.

345345

А в пятницу утром я нередко садился в поезд и  ехал на конец недели в Бельгию, в Антверпен, где была сплоченная хасидская община. Там блистал (оказалось,  можно блистать молча) рав Ицхакл. Про него говорили шепотом, что он «настоящий», настоящий праведник. Однажды его ученики попросили меня прихватить  кусок от будней и уговорить одного еврея отдать свою детвору в еврейскую школу.

«Но учти,- предупредили меня, — у него скверный характер…»

Я почтительно выслушал уважаемых людей, но в глубине души усмехнулся. Им бы мой опыт: с поляками дрался, в соревнованиях по дзю-до брал призы, на Синае после боя спал, подложив под голову противотанковую мину…

Болван человек иногда бывает, совсем тупой…

Многодетный еврей, который, дыша перегаром, открыл мне дверь, мечтал попасть в Штаты. А застрял в Европе, западе, где евреи опекают своих шлёмперов, как ангельских малюток. Община его подкармливала, местная социалка тоже текла. Спиртное? В Бельгии, малопьющей стране, вполне приличная водяра шла по демпинговым ценам. В общем, рай, опера нищих…

В этом раю мало кто размовлял по-русски, что облегчало Игорю, назовем его так, вести запорожский образ жизни. И вдруг на пороге возникает джентльмен в черной шляпе, и на языке Пушкина ведет занудежный разговор о еврейском образовании, о долгах Всевышнему, о долге перед детьми.

65087_10202586100845585_8648155401110595448_n

Моя беда заключалась в том, что Игорь тянул килограмм на сто, и явно недопил. Об этом молчаливо свидетельствовала огромная вобла и плохо вымытый стакан, испуганно звеневший от тяжелых хозяйских шагов.

Услышав слово «школа», Игорь пошел на меня.  Я понял, что попал впросак. Или ты бросаешь человека через голову, или говоришь с ним о душе.    В научной фантастике это называется, кажется, когнитивный диссонанс. Ты строишь план, красивый план, а невидимый редактор вносит в него свои поправки жирным красным карандашом.

Осколки таких мыслей мелькали в голове, когда, удирая от Игоря, я кубарем катился вниз по лестнице. Была надежда, что на улице он отстанет. Зря. Сшибая по пути картонки и велосипеды, он медленно, но верно меня нагонял.

Шаг в сторону, переднюю подножку и тыквой об асфальт? Но как бы не затоптать семена добра, посеянные мной на его душевном бездорожье…

«Шлямц!» — я получил воблой по башке. «Блямц!» — она прошлась между лопаток. Люди оборачивались. Полиция спала. Но вот спасительный вокзал, служба безопасности, турникеты с контролерами. Мое многодетное чудовище растворилось в толпе. Может, после случившегося он все-таки отведет свою детвору в еврейскую школу?..

В одном я был уверен: свой килограмм гвоздей я заработал. И не спрашивайте, какой был от этого толк. Толк есть. Я уверен.

Обсуждение