АТЕИСТ НА МОЛИТВЕ

Из писем Любавичского Ребе
Читать дальше →

">
jk

Отвечаю на два последних ваших письма. Если еврей предъявляет претензии ко Всевышнему, это значит, что он в Него верит… Гораздо хуже, когда человек объявляет, что Творцу нет места в его мыслях, если он убирает из своего лексикона это Имя, и не хочет вспоминать о Нем в своей повседневной жизни — вот тогда это действительно пахнет атеизмом.

Но если еврей замечает в нашем мире какую-то несправедливость, и кричит: «Куда смотрит Всевышний?!», и этот крик повторяется изо дня в день — это знак, что в глубине души он верит в Б-га. Да и само понятие справедливости возможно только, если в мире есть Творец. В противном случае порядок событий зависит от случайности или каких-то частных законов.

Крик «Куда Он смотрит?!» указывает на то, что человек не просто признает наличие какой-то сверхъестественной Сущности, но и верит, что Всевышний интересуется поступками людей, что Он участвует в будничных делах каждого из нас, и даже прислушивается к тому, что люди шепчут во время молитвы.

Вам, наверное, приходилось слышать мнение психиатров, что молитва играет роль успокоительных таблеток или другого лекарства, облегчающего наши переживания. Это совсем не так. Мы просим, например, в «Шмонэ эсре», которая читается каждый день, чтобы Всевышний послал нам все, что нужно, чтобы нормально думать, или чтобы он наградил нас здоровьем — и все это в самом простом, практическом смысле слова.

Конечно, в наших постоянных молитвах, напечатанных в сидуре, скрыто много тайн и есть такие, в которых только очень узкий круг знатоков Кабалы может разобраться.

Но это не должно отвлечь ваше внимание от простого факта: еврейская молитва – это, прежде всего, декларация нашей зависимости от Всевышнего, и просьба, чтобы Он обеспечил нас всеми вещами, необходимыми для нормального существования. Как сказал Яаков-авину, «хлеб для насыщения и одежда, чтобы укрыться».

В ваших письмах проскользнула такая мысль: как может быть, чтобы Всевышний, превознесенная над миром сущность, неизменяемая, бестелесная, лишенная какой-либо ограниченной формы, может откликаться на земные человеческие просьбы, вроде молитвы о дождях в год засухи?

Вопрос этот возник в рамках ограниченного человеческого разума, который принципиально не может вместить и «понять» безграничное, то есть Творца. Поэтому задавать его не стоит, хотя он и задается, на протяжении многих веков евреями и (разделим!) неевреями, у которых возникли какие-то сомнения по поводу веры. Но не этот вопрос привел к ослаблению веры. Наоборот: ослабление веры породило подобные вопросы. Они нужны, чтобы каким-то образом объяснить своей совести, почему человек отказывается выполнять приказы Творца..

Обсуждение