Чтение мыслей

Сказки дедушки Менаше
Читать дальше →

">
Снимок экрана 2016-02-28 в 13.38.46

Кто может сосчитать, сколько христианских королевств и мусульманских халифатов было когда-то в Испании? И в каком городе звонили церковные колокола, а в каком муэдзин звал правоверных сделать утренний намаз? Бесспорно одно: виноградники и апельсиновые рощи в этих краях  были самые лучшие, а вода в ручьях, сбегавших с гор, самая чистая, а кузнецы – настоящие мастера своего дела.

С чего вдруг наша мысль, покинув зеленые рощи и тучные поля перенеслась в кузницу, хозяин которой бьет молотом по раскаленному куску железа, чтобы из него вышел острый наконечник для копья? Да потому, что христиане и мусульмане, жившие в Испании, часто воевали между собой,  чтобы  объявить громко: «Эта страна моя!» Поэтому крепкие щиты, длинные мечи и прочая сталь и броня были здесь в почете.

Однажды на пустынной дороге, ведущей в Валенсию, повстречались два путника. Рядом с каждым из них семенил осел с поклажей. Ослы дружелюбно потерлись мордами, а путники поздоровались.

-Эй, куда ты держишь путь? – спросил тот, кто был помоложе и поздоровее.

-Туда же, куда и ты, в Валенсию, – отвечал второй странник. – Давно я не был в этих краях. Скажи, испанский король по-прежнему удерживает этот город, или мавры отвоевали ее обратно?

-Король, мой владыка, день и ночь бережет Валенсию, царицу среди прочих городов, – сказал первый путник. – Зовут меня Педро, я служу помощником оружейника в его замке и сейчас везу туда наконечники для стрел, которые выковал один искусный кузнец. Ну, а теперь скажи, кто ты такой!..

-Меня зовут Асаф, я еврей, и торгую всем, что подвернется. Увы, меня недавно ограбили разбойники и совсем немного вещей есть у меня на продажу. Но я надеюсь, что евреи, живущие в Валенсии, мне помогут.

-Да, не очень ходовой у тебя товар, – хмыкнул Педро, косясь на вязанки хвороста, которые топорщилась во все стороны. – Тебе придется потратить полдня, прежде чем ты заработаешь несколько грошей, продав это хозяйкам на растопку. Но в одном ты прав: евреям живется в Валенсии совсем неплохо, потому что король ценит их за честность в делах и мудрые советы. Он постоянно приглашает вашего раввина во дворец, если нужно обсудить какой-то важный вопрос. И, прямо скажу, нашего епископа это просто бесит. Я в тот день чинил калитку в дворцовом саду, а его величество с епископом как раз вышли туда на прогулку. И я услышал, как епископ твердит королю: «Государь, истинной мудростью обладаем только мы, скромные служители церкви. Оставьте евреев, советуйтесь с нами!..»

-А что король?

-Он сказал: «Ладно, испытаю я вашу хваленую мудрость. Если ты и твои монахи ответите мне на три вопроса, буду звать вас к себе на совет».

-Что же это за вопросы?

-Не спрашивай, еврей, это государственная тайна. Я узнал ее случайно, когда  помогал  кузнецу  заменить  подкову  лошадке,  на которой ездит наша королева. Дело было срочное, оба их величества собирались на охоту. Пока кузнец забивал в подкову гвозди, ее величество, любопытная, как все женщины, выудила из короля тот секрет. И я тоже, поскольку стоял близко, его услышал. Если ты поделишься со мной ячменной лепешкой, которую ты достал из мешка, я, так и быть, открою эту тайну…

Асаф протянул попутчику здоровый кусок лепешки, прибавив:

-Ну, теперь говори. Педро  кивнул:

-Слушай. Вопрос первый: «Сколько я стою?» – спросил король. Вопрос второй: «Где кончается первая половина земли и начинается вторя?» И вопрос третий: «О чем я думаю сейчас, задавая вам эти вопросы?..»

-Ого! – отозвался Асаф. – Я думаю, всех знаний мудрецов Востока и Запада не хватит, чтобы ответить на них…

-Вот именно! – подтвердил помощник королевского оружейника.

-Пошел уже четвертый день, а от епископа ни слуху, ни духу. Говорят, он посадил монахов на хлеб и воду, чтоб они поскорее нашли верные ответы. Но у них, видно от голода, плохо варят мозги. Вот будет позор, если его величество опять обратится за помощью к евреям! Будь они прокляты, земля их не носи!..

В  это  время  показались  городские  ворота,  и  оба  странника  с ослами,  миновав стражу, оказались в Валенсии.

– Спасибо за компанию! – сказал Асаф своему попутчику. – Но в одном ты ошибся: мне не придется продавать дрова. Под этой вязанкой спрятана пара мешков с драгоценными пряностями – корицей, красным перцем и другими приправами. Есть также порошок из рога носорога, за который ваши идальго сражаются еще сильнее, чем за улыбку прекрасных дам. А этот хворост, любезный Педро, можешь забрать себе!

Оставив  Педро  стоять  с  открытым  ртом,  Асаф  растворился в одном из ближайших переулков. Путь его лежал однако не в еврейский квартал, защищенный стеной и крепкими воротами. Еврейский  осел,  весело  и  смело  цокал  копытами  по  одной  из главных улиц города, и сам остановился у   здания, на котором значилось по-испански: «Святая коллегия».

На стук Асафа вышел привратник в грубой рясе.

-Мы заседаем, к нам нельзя, – объявил он важно. – Да и вообще, что еврею нужно от епископа?!

-Почти то же, что епископу от еврея, – спокойно отвечал Асаф.

– У меня с собой товар, разные восточные пряности. Может, увенчанные мудростью монахи купят у меня того или сего, на радость душе и для здоровья тела?

– Все, чего не было, возможно скоро будет, – отвечал привратник, которому хотелось сойти за мудреца. – Пойду и задам им этот вопрос!

Привратник ушел, а торговец пряностями открыл переметную суму, чтобы подготовить товар к продаже. При этом он шептал:

«По  воле  Всевышнего  я  случайно  узнал  большой  секрет.  Если монахи победят, они постараются навредить здешним евреям, а ведь им и так живется не сладко. Ох, если б я мог попасть к королю и ответить на все три вопроса! Но кто меня пустит во дворец?»

В  ту  пору    на  крыльце  появилось  несколько  монахов.  Они стали разглядывать мешочки с пряностями и задавать Асафу разные вопросы. Наш торговец отвечал спокойно и толково, не тратя многих слов. Краем глаза он заметил, что на улицу вышел еще один священник, в богатом одеянии лилового цвета. Похоже, что  его  интересовал  не  товар  еврея,  а  сам  еврей.  Минут  через пять епископ, а это был он, что-то решил для себя и обратился к Асафу:

– Эй, еврей, ты, похоже, неглупый малый, и мозги у тебя работают так же быстро, как у всех людей вашего племени. Не хотел бы ты помочь нам в важном деле?

Сердце у Асафа забилось сильнее.

-А что за дело? – спросил он.

-Его величество хочет задать нам несколько хитроумных вопросов. Но боюсь, что мы, не привычные к мирским делам, не сумеем отыскать ответ. Однако нам так хочется исполнить волю короля! И я подумал: а что если включить тебя в нашу компанию? Если ты найдешь отгадку, то можешь быть спокоен: все твои пря- ности будут куплены, и по самой высокой цене!

«Вот оно», – подумал Асаф, вздрогнув. И, поборов волнение, он ответил:

-Что ж, я не прочь. Когда нужно идти к королю?

-Очень скоро. Только одно условие: ты должен быть одет, как все мы: сутана и крест на груди.

-Сутану – так и быть. Но только без креста!

-Отчего же?

От того, что по вашим законам крест носит тот, кто принял вашу веру.  А  я  хочу  оставаться  евреем.  И  бороду тоже не буду сбривать!..

Епископ вздохнул:

-Будь по-твоему. У нашей сутаны есть капюшон. Надвинь его на голову, и тогда король ничего не заметит.

Спустя недолгий срок вереница монахов потянулась ко дворцу. Асаф вдруг услышал, как кто-то из них сказал епископу на французском языке:

-Мой господин, вам не жалко тратить столько денег на покупку пряностей у этого нечестивца?

Епископ отвечал:

-Мы могли  бы  их  потратить,  но  кто  сказал,  что  это  обяза- тельно должно случиться? Если королевские загадки будут отгаданы, попроси  еврея прийти за платой к моему дворцу, но только позже, когда стемнеет. И скажи хромому Санчо, что он со своими людьми должен схватить торговца, связать и вынести из города. Пускай продаст его маврам, и они увезут этого умника на верблюдах в черную Африку или вообще на край света…

-А его осел? 

-Пусть Санчо возьмет осла в награду за услугу. А мешки с пряностями не забудь принести в монастырскую кладовую…

«Вот так сюрприз, – подумал Асаф, чувствуя, что холодок пробежал у него по спине. – Как хорошо, что я жил в Лионе и понимаю по-французски! В Африку меня?! А сам туда не хочешь?..»

Показались башни дворца и копьеносцы у ворот. Епископ, монахи и наш торговец поднялись в залу, где на троне сидел король.

-Ну, вы готовы отвечать на мои вопросы? – спросил он.

-Задавайте их, и постараемся ответить, – сказал епископ, чуть заикаясь от волнения.

-Изволь! Вот первый: сколько стою я, ваш король? Было слышно, как у кого-то зубы стучат со страха.

-Позвольте мне, – сказал Асаф, выступая вперед. – Я слышал, что еврейские мудрецы определяют цену человека, узнав, сколько он может стоить на рынке рабов. Но для этого нужно, чтобы мавры, ваши враги, смогли захватить вас в плен. А кто же даст им это сделать? Меткие лучники день и ночь берегут стены прекрасной Валенсии, а ваши рыцари, закованные в стальные доспехи, быстро примчатся им на подмогу. Значит, у вас, ваше величество, нет цены!

Было   видно,   что  ответ понравился  королю.

-Что ж, на первый вопрос, ответ получен, – сказал он. – А вот еще один: где находится первая половина земли, и где начинается вторая?

Часть монахов попятилась к двери, а епископ вытер платком пот со лба. Асаф молча достал из кармана веревку с узелками и ползая по каменным плитам, стал производить всевозможные замеры, делая мелом пометки на ближайшей колонне. Наконец он привязал один конец веревки к цветочному горшку, а второй – к ноге стражника, стоявшего у входа.

-Вот здесь первая половина земли, – обьявил Асаф, стоя слева. Затем он перешагнул через веревку и продолжил: – А вот здесь, – вторая!

Придворные зашушукались. Кто-то из монахов хихикнул, но епископ прикрикнул на него.

-Но где же доказательства? – спросил король.

Асаф   развел руками:

-Они просты. Сила науки в том, что ее выводы повторяются и совпадают раз за разом. Где бы вы ни натянули эту веревку, в Греции, или в Китае, одна половина земли будет всегда слева, а вторая справа. Кто не верит, пусть поедет и проверит…

Но желающих не нашлось. И король задал последний вопрос, самый трудный:

-Монах, ты умен и за словом в карман не лезешь. Ну-ка, отгадай, о чем думаю я сейчас!

Асаф приложил ладони к вискам и через минуту произнес торжественно и глухо:

-Ваше величество думает, что перед вами стоит монах, житель этого города. Но это ошибка! Я – еврей, бродячий торговец, и пришел сюда только сегодня утром!

И Асаф отбросил капюшон. Его курчавая борода сразу напомнила всем обитателей еврейского квартала.

-Браво! – воскликнул король. – Так ты, епископ, стал нанимать евреев, чтобы они работали головой вместо твоих монахов?

Покраснев от ярости, человек в лиловой сутане воскликнул:

-Это действительно еврей, но он при этом отъявленный лжец! Ты умеешь читать мысли, несчастный? Ну, так скажи, что я собираюсь делать сегодня вечером?

Асаф снова приложил ладони к вискам:

-Вы надеетесь увидеть из окна, как люди хромого Санчо волокут меня,  связанного,  чтобы  отправить  куда-нибудь  подальше! Например, вглубь черной Африки!..

Епископ онемел и тщетно раскрывал рот, чтобы что-то ответить. Король нахмурился и объявил:

-Господа, вы можете вернуться к своим обязанностям! А я хочу сказать этому пришельцу несколько слов наедине.

Когда все ушли, человек в короне встал с трона и сделал Асафу знак следовать за собой. Они прошли несколько комнат и спустились по лестнице, ведущей в дворцовый сад. Среди густых     ветвей вдруг показалась высокая стена и маленькая калитка. Король повернулся к своему гостю: 

-Не только ты умеешь читать чужие мысли, еврей. Я покажу, что тоже владею этим искусством. Вот о чем ты думаешь сейчас:

«Как бы мне выбраться из этого города и из всей этой истории!..» И, знаешь, ты совершенно прав. Потому что кроме хромого Санчо в  наших  краях  водится  еще  беспалый  Хосе,  одноглазый  Франциско, и десяток других отъявленных негодяев, готовых за пару монет совершить любое гадкое дело.

Постараюсь избежать знакомства с ними, – сказал Асаф.

-А я тебе в этом помогу. Вот кошелек, где 50 золотых монет, награда за твою смелость и находчивость. Там, за калиткой, при- вязан твой осел, а четверо моих слуг проводят тебя за пределы города и отведут в безопасное место. Хочу сказать, что ты ввязался в эту историю не зря. Здешний раввин просил разрешения открыть небольшой  рынок  в  глубине  еврейского  квартала,  где можно торговать, не опасаясь грабителей. Сегодня я подпишу указ и подарю евреям это право. Люблю иметь дело с умными людьми, и как жаль, что дураков на свете гораздо больше!..

На том они распростились. Через час Асаф снова шел со своим ослом  по  пустынной  дороге,  моля  Всевышнего  избавить  его  от грабителей и других неприятных встреч. Его желание сбылось: он благополучно вернулся в свой город, сказал жене и детям «шалом», завел в стойло осла и насыпал ему ячменя в кормушку.

-Ну, что на свете нового? – спросила за ужином супруга, кладя мужу в тарелку мясо с овощами, приправленное острым соусом.

-Я слышал, что в Валенсии король разрешил евреям устроить рынок в своем квартале. Но самая приятная новость, дорогие мои, это то, что я опять дома…

Жил на свете султан, который любил встречаться с раввином еврейской общины и задавать ему раз- ные мудреные вопросы. Однажды султан спросил:

-Скажи, что делает Всевышний – там, в своей предвечной высоте?

-Когда именно?

-Всегда. Мир уже сотворен, каждая гора стоит там, где ее поставили, каждая травинка растет там, где ей велели расти. Чем же занимается Создатель? Отвечай мне прямо сейчас!..

Эх, много чего мог сказать рабби человеку в шитом золотом тюрбане,  который  ерзал  от  нетерпения  на  шелковых  подушках. 

Например,  что  Творение  еще  не  закончено,  и  на  всех  жителях Земли лежит заповедь «Ишув олам», – обживать и исправлять наш мир. Они должны строить города, засевать поля, прокладывать дороги, бороздить моря и даже, если сумеют, летать в поднебесье. А евреям  Творец велел следить, чтобы люди не нарушали законы Б-га – не обманывали друг друга, не воровали, не поклонялись идолам и т.д. Поэтому наш народ  разбросан по всему миру, и сам Всевышний следит, чтобы в их работе не было осечек и промашек. Но ученый еврей понимал, что это разговор не на один час, и даже не на один день. Поэтому рабби решил сказать чистую правду, но не всю. Он ответил:

-В наших святых книгах написано, что, завершив творение, Всевышний устраивает браки между людьми: эта девочка, когда подрастет, выйдет замуж за этого мальчика, а та – за другого…

Султан пожал плечами:

-Разве это так сложно?

-Наши мудрецы говорят, что это сложней, чем заставить море расступиться…

-Не знаю!  –  воскликнул  султан,  энергично  затянувшись,  от чего  вода,  через  которую  проходил  дым  в  его  кальяне,  громко забурлила. – По-моему, чего проще: «Почтенный, личико вашей дочери подобно луне, я даю за нее трех нубийских ослиц и абрико- совую рощу…» А для меня, правителя, это вообще пара пустяков. По первому знаку писец составит фирман: «Такому-то жениться на  такой-то».  Визирь  поставит  малую  золотую  печать,  а  гонец отвезет  письмо родителям девушки. Как тебе такой план?

-План удобный и простой, – согласился рабби. – Но кто знает, на каком перевале отлетит подкова у жеребца?

-Хорошо, хорошо,  –  сказал  султан,  не  желая  погружаться  в длинный спор. – Возвращайся к своим книгам, а я проедусь по городу, потому что сегодня базарный день…

На самом деле султан хотел доказать всем на свете, что наука сватовства не так уж сложна, и любой может ее освоить. И уж тем более, и еще раз тем более, если все нити власти в твоих руках. Поэтому его быстроногий скакун на этот раз важно и медленно переставлял копыта, а два скорохода с лужеными глотками бежали по площади, крича:

– Повелитель! Повелитель едет!..

И  толпа,  хоть  и  была  густой,  быстро  расступалась.  Окруженный свитой, султан ехал на белоснежном жеребце, орлиным оком оглядывая общий вид и некоторые яркие детали. И вдруг он увидел девушку лет пятнадцати с плавной походкой и бровями, как два натянутых лука.

– Ну-ка, милая, подойди сюда,– сказал повелитель, натягивая узду.

И по толпе тут же прогремело: «Ну-ка, милая… Ну-ка, милая…» Девушка  подошла,  и  после  недолгой  беседы  с  ней  султан  убедился, что манеры у нее скромные, семья почтенная, и сама она – персик. «Мой главный визирь овдовел, и никак не может найти себе новую вторую половину, – прошептал человек на коне, оттопырив нижнюю губу. — Сейчас мы поможем ему, он вновь обретет семью. А родителям этой славной девушки пока не скажем ничего. Пусть для всех будет сюрприз, и для этого умника-раввина тоже!

Султан быстро продиктовал конному писцу нужное постановление. Свернули его в трубочку, запечатали и дали девушке.

-Вот что, милая, – сказал повелитель. – Отнеси скорее эту важную записку моему главному визирю. Знаешь, где находится дворец?

-Конечно! – воскликнула девушка и, слегка поводя плечами, и очень прямо держа голову, заскользила в нужном направлении.

Султан с довольным видом провел ладонью по усам сказав негромко: «Вот, пожалуйста, взял и поженил! И никакое это вам не Красное море…»

Ох, как он ошибся… Эта юная дева с лицом, как полная луна, была пока еще обычной девчонкой-сорванцом, для которой нет большей радости, чем обливать подружек водою. Целых четыре квартала она, прижимая письмо к груди, двигалась прямо ко дворцу. А потом вдруг услышала дробь бубна в одном из переулков и, расставшись с плавной походкой, вприпрыжку понеслась туда. Уж не знаю, что грезилось ей встретить там – фокусников, глотающих огонь, или уличных акробатов, умеющих кувыркаться и совершать другие, знакомые всем трюки. Но увидела наша девица лишь мальчонку лет пяти, который ударял бубном о коленку. А немного поодаль стояла женщина не пер- вой молодости, в потрепанной одежде, а рядом с ней — корзина сушеных яблок. Она, видно, хотела их продать, но покупатель не шел.

Девушка завязала с ней беседу и быстро узнала, что ее новую знакомую зовут Саада, что ее жених погиб в схватке с грабителями- бедуинами, а другого не нашлось.  Родители ее умерли, а остальная родня не очень-то ей помогает. Прочие детали посланница султана додумала сама: жизнь впроголодь, в одиночестве, а если все соседки тебя громко жалеют, так это вообще полный мрак. Уж лучше бы бараньей похлебкой угостили, дуры.

Родники милосердия забили в душе этой довольно бойкой, но любящей делать добро девицы. Она протянула вдове записку султана, сказав:

– Слушай, Саада! Вот письмо, которое сам султан приказал мне отнести во дворец, и не к кому-нибудь, а к главному визирю. Не знаю, что там нацарапал писец, конь под которым плясал, как жених на свадьбе. Но, ручаюсь, что беда тебе не светит, а, скорее всего, даже наградят. Поторопись, а за яблоки не бойся: не родился еще тот воришка, который позарится на них. Ну, а я поспешу к своей подруге Фатиме, узнать, вернулся ли домой ее старший брат, который ездил в Дамаск продавать  ковры.

Женщина  вздохнула  и  отправилась  во  дворец.  Стражники  с недоверием  взглянули  на  нее,  но,  увидев  на  записке  печать  султана, разрешили войти и велели прислужнику отвести ее к глав- ному визирю. Это был мужчина в потертом дорогом халате с тихой тоской в глазах. В семье своих родителей он был средним сыном. Старшего брата уважали, младшего ласкали, а его, среднего, гоняли по хозяйству и заставляли учить архитектуру. Когда все подросли, то старший брат стал командовать тысячей всадников, младший сделался поэтом, а он, средний, взялся построить у городской стены новую сторожевую башню вместо старой, развалившейся. Башня была из белого камня и как будто летела в воздухе.

«Ну,  эту  фитюльку  любое  ядро  перешибет,  –  заявил  старый дурак, смотритель садов.

Молодой строитель мигнул, десятник свистнул, а стражники, отогнав толпу, выкатили две осадных пушки и дали залп. Ядра отскочили от новой башни, оставив лишь легкие вмятины. «Ты будешь моим младшим визирем, – тут же объявил султан. – Нам нужны люди скромные, которые молча делают то, что обещают».

Молчание, вместе с делами, разумеется, привело к тому, что скоро средний брат стал главным визирем, от которого зависели судьбы многих людей. Но он как привык в детстве думать, что его не очень любят, так и продолжал считать потом. Жена ему досталась красавица и модница, холодная, как лед. Все заботы она спихнула на служанок, а сама красила брови, примеряла ожерелья и болтала с подругами, сплавляя в народ дворцовые сплетни. Во время эпидемии она умерла, и главный визирь, который ее все-таки немного любил, решил, что его счастье тоже унесли на кладбище.

Он в этом окончательно убедился, когда немолодая женщина с обветренным лицом принесла ему записку, где султан повелевал взять ее в жены. «Наверно, дервиши, которых полно на рынке, задурили моему повелителю мозги, – печально подумал визирь.

-Со всей их болтовней, «мол, кто богат, тот беден», и «в темноте отыщешь свет». Вот и искал бы сам! Женился бы сам на этой «красавице»!..

Подавив эти дерзкие мысли, он повернулся к женщине, которая стояла у входа.

-Скажи, как твое имя?

-Саада.

-У тебя есть дети?

-Я не была замужем, господин. Мой жених погиб.

-Ты хорошего рода?

-Да, господин.  Мы  потомки  Тамерлана,  и  носим  фамилию Могул.  Вот  только  от  сокровищ  нашего  предка  нашему  роду досталось совсем немного – пара оливковых рощ и три беговых верблюда…

Визирь, как все архитекторы, умел немного рисовать. Он обратил внимание, что посланница султана, несмотря на изношенную одежду, держится прямо, не горбясь. Если б ей было    поменьше лет и поменьше забот, и побольше плова с изюмом, она была бы недурна собой. Ну, а сейчас… Визирь вздохнул глубоко и задал новый вопрос:

-Тебе известно, что написано в этом письме?

-Нет, господин.  Но  я  надеюсь,  что  ты  дашь  мне  за  труды несколько монет.

-О деньгах потом. А сейчас я позову нашего дворцового муллу Абдалу, и  он  объявит  нас  мужем  и  женой.  И  не  вздумай  сказать  «нет»!  Таким,  как  наш  султан,  не  возвращают  их  приказы обратно!..

Саада упала в  обморок.

Вскоре после этих событий один из братьев султана устроил пир.  Возможно, один из сыновей султана завоевал первый приз на скачках ахалтекинских жеребцов, быстрее которых несется только ветер. А, может, все радовались, что жители одной из горных долин, все  сплошь  жуткие  разбойники,  согласились  платить  султану скромную дань и не пугать торговые караваны стрельбой из засад и звоном сабель. В общем, причина встречи забылась за давностью времен, а вот один случай врезался всем в память.

Но прежде посмотрим, чем занимался главный визирь, приехавший вместе с султаном праздновать и веселиться. Гости, пересмеиваясь, тихо вспоминали,   сколько горшков с золотыми монетами пришлось передать старейшинам горцев. И все это в обмен на бараньи шкуры плохой выделки, их дань, которые те будут привозить в столицу раз в году. Но визирь не участвовал в разговоре. Он смотрел на блюдо с персиками и размышлял. Мулла Абдала совершил обряд бракосочетания, и новоиспеченный муж поскорее увез Сааду в свой загородный дом, подальше от любопытных глаз и лишних разговоров.

Бывший архитектор, привыкший к четким линиям арок и колонн, которые не менялись веками, был удивлен, насколько изменился вид его жены всего лишь за одну-две недели. От хорошей пищи и щебета птиц под окном лицо ее округлилось, морщины исчезли,  а кожа стала матовой. Она набрала новых служанок, усадила их ткать ковры и сама предавалась этому занятию час-другой. Кроме того, она снимала пробу со всех блюд, которые подавались визирю на обед, и строго распекала поваров, если они добавляли к мясу слишком мало тмина.

Муж,  в  свою  очередь,  следил,  чтобы  она  съедала  за  трапезой не меньше восьми кусков мяса, потому что это полезно для всего. Однажды Саада призналась ему, что в этот раз съела только шесть, день был жаркий, неохота. Визирь сурово нахмурил брови и топнул ногой в сафьяновом сапоге: «Чтоб так было в последний раз!» И женщина расплакалась от счастья. 

А на закате, миновав большой пруд, где Саада купалась днем, (в платье с рукавами, разумеется), они шли к маленькому озерцу, заросшему  кувшинками,  садились  на  каменную  скамью  и,  взявшись за руки, размышляли о том, когда же у них будут дети.

Но  в  каждом  глотке  счастья  можно  найти  крупинку  перца, от которой щиплет в носу и наворачиваются слезы. Чаще всего человек находит ее сам и, вместо того, чтобы выбросить, кладет поближе к сердцу. Это мы о муже Саады  сейчас говорим.

Вопреки  тому,  что  видели  его  глаза  и  слушали  его  уши,  одна мысль мешала главному визирю быть счастливым до конца: о чем шепчутся за его спиной люди? Что он взял голодную нищенку и решил, что она – принцесса пятнадцати лет? Кто же тут удержится от смеха, ой-вей!.. Как этим людям объяснить, что каждый любит жену, свою родную, которую послал ему Творец. А то, что нравится всем, часто не нужно никому…

Как мы уже сказали, на том пиру перед главным визирем стояло блюдо с персиками. Они были редкого сорта, сладкие, душистые, а, главное, мягкие. От прежней жизни у его супруги остался один недуг: ей было больно жевать твердую пищу. «А что, положу-ка я три-четыре персика за пазуху, моей Сааде в подарок»,– сказал себе визирь. – «Конечно, не годится человеку моего звания таскать еду со стола, словно прислуж- ник  на  кухне.  Но  кому  об  этом  нужно  знать?»

Быстрым движением он спрятал три персика в складках одежды. Сунул бы и четвертый, но тот оказался перезрелый и некрасив на вид. В это время посол Венеции громко спросил, который час.

Сделал он это с глубоким смыслом. В ту пору, когда парусные корабли бороздили моря, иметь часы могли позволить себе только богатые люди. А на Востоке только очень-очень богатые. Эти счастливцы были рады по любому поводу доставать свое сокровище и тихо хвастать, сколько эти часы стоят и какую мелодию могут прозвенеть.

«Ах, какой он умница, этот итальянчик в кружевном камзоле», подумали многие гости и полезли в карман за часами. Зал наполнился звоном, всякими там «дилинь-дилинь» и «бом-бом». Султан тоже полез за часами, которые прятал в своем широком поясе, но пальцы его поймали пустоту. Он вспомнил, что положил их перед собой на стол, но  там их тоже не было. «Да неужели в этом месте воруют,  как в какой-нибудь  портовой харчевне в Алеппо?» – гневно спросил султан, затосковавший без часов.

Его брат тут же поднялся и объявил: «Я сейчас вытрясу из поваров и подавальщиков душу! И ну, если…» Он ушел на кухню, много там кричал, а потом вернулся и развел руками: «Мои люди клянутся, что нет на них вины! И я им верю…»

Тут вновь посол Венеции, давно мечтавший заключить с султаном договор, по которому купцам из других стран не разрешалось торговать в его стране, а тем, что из Венеции, наоборот, сколько угодно, выкинул новый фокус. Он поднялся, расстегнул свой атлас- ный камзол и воскликнул:

-О, нет, я не вор, я не брал часы! Обыщите меня и убедитесь!

Конечно, никтоегообыскиватьнестал, нодругиегоститоженачали развязывать свои пояса, распахивать кафтаны и камзолы и кричать о своей полной невиновности. Только главный визирь не распахнулся и не кричал. Султан заметил это, и подозрение, как яблочный червяк, залезло в его душу. «Что-то он скрывает, этот визирь, – пронеслось в его державной голове. – А вдруг?.. Нет, невозможно!»

Вскоре участники пира стали разъезжаться. Султан приехал во дворец, вошел в свой кабинет, и увидел на низком столике   две- три книги, а рядом – те самые часы. Ах, глупая память, с ее неле- пыми подсказками! Он действительно положил часы перед собой на стол, только еще утром, когда читал разные мудрые трактаты. Но почему же главный визирь виновато моргал ресницами, когда гости  принялись искать несуществующего вора? Что за тайну он хранит? 

Вы, конечно, помните, что султан был очень любопытен. Он это тоже  знал,  но  оправдывался  тем,  что  государственный  муж  должен вникать во все вопросы. А сейчас ему больше всего на свете хотелось вникнуть, что прятал на вчерашнем пиру главный визирь, прижимая к горлу края одежды.

Не было у султана мудрой бабушки, которая говорит нетерпеливому внуку: «Ах, хочется тебе того-сего? Ничего, перехочется!..» Поэтому назавтра, спозаранку, он приказал седлать коней и вместе со свитой поскакал по дороге, ведущей в загородный дом главного  визиря. Гонец с трубой,  понятно  опередил  всех.  Поэтому, когда джура, помощник конюха, помогал повелителю слезть с коня, хозяин дома уже спускался по ступеням.

-Приветствую тебя, мой повелитель! – сказал визирь, сбив щелчком с рукава какого-то жучка-дурачка. – Что случилось, почему мы счастливы видеть тебя в этом доме в столь ранний час?

– Не беспокойся, войны нет, наводнения тоже, – сказал султан, махнув рукой  своим людям, чтобы держались в отдалении. – Послушай, весь шум вокруг моих часов был понапрасну, – я нашел их в своем кабинете. А теперь скажи мне как другу: почему вчера ты  не  стал   раскрывать  поля  своей  одежды,  по  примеру  посла итальянца и других достойных  лиц?

Главный  визирь  немного  смутился,  но  отвечал  спокойно  и смело:

-Не стоит подражать льстецам. Этот посол из кожи вон лезет, чтобы показать, как он нас любит. На самом деле он хочет, чтобы другим итальянцам, из Генуи или Анконы, запретили торговать в нашей стране. Но тогда венецианские купцы поднимут цены на товары, а зачем нам такой подарок? А во-вторых… Повелитель, я взял со стола несколько персиков, чтобы отвезти их своей супруге, которая, благодаря твоей заботе, теперь украшает мой дом. У нее слабые десны, поэтому не все фрукты ей приятно есть. А эти персики особого сорта, мягкие, как пух…

-Слабые десны? – воскликнул султан. – У девушки в пятнадцать лет?!

-Мой повелитель, ей через три года будет сорок.

-Что?! –  воскликнул  султан,  подскочив  на  месте.  –  Визирь, может, ты заехал взглянуть, как строят новые галереи для рынка, и тебе на голову упал кирпич?

Визирь улыбнулся:

-Там, где работают мои мастера, кирпичи лежат, где надо, а рецепт раствора таков, что своды продержатся не одну сотню лет. Дело в другом: жена рассказала, что какая-то девушка вручила ей письмо султана и велела отнести во дворец. В письме был при- каз взять в жены ту, что вручит мне это послание. Я исполнил его незамедлительно, так что нет повода для беспокойства…

-Как это нет?! – воскликнул султан. – Можно ли так все испортить, так исказить мой замысел?.. Эй, мулла, подойди ближе, нам нужен твой совет!

-Мулла Абдала, бодрый старик с белой бородой и смуглой кожей, был тут, как тут. В двух словах султан рассказал ему, всю историю,  а потом спросил:

-Ну, что ты думаешь обо всем этом деле?

Мулла погладил бороду, чтобы привести в лад свои мысли, а затем сказал нараспев:

-Что может быть быстрее ветра, что несется по пустыне, гоня навстречу бедным  путникам  сухие  колючки  и  песок?  Только  тот ветер, который гуляет в головах у молодых девушек. О, повелитель, ты оказал большую милость этой юной красавице, но ты поступил бы еще лучше, если бы приставил к ней двух стражников со щитами и копьями, дабы убедиться, что она исполнила твой приказ. Твой главный визирь, опора трона и друг чистосердечных, сделал, что значилось в письме – «взять в жены  ту, что его принесла». Я сам скреплял их союз и сделал все, как велит закон. Но, если наш визирь захочет расторгнуть этот брак, а повелитель отнесется к его просьбе         благосклонно, то это можно сделать спокойно и быстро, а потом жениться на юной красавице, которых в наших местах пруд пруди…

Визирь покачал головой:

-Нет, я не хочу!

-Но почему?!  –  воскликнул  султан,  а  вместе  с  ним  и  мулла Абдала.

-Потому что я ее люблю. Когда она в доме, мне спокойно, а когда я задержался в городе, по делам службы или на чьей-нибудь свадьбе, то меня, как магнитом, тянет домой. И потом – она красавица. Во всяком случае, для меня.

Султан в большом волнении прошелся по залу, а потом пристально  взглянул  сначала  на  визиря,  а  затем  на  Абдалу.  Мулла верно понял незаданный вопрос и отвечал с  поклоном:

-Повелитель сомневается, не помутила ли внезапная женитьба разум его верного слуги, не потерял ли он способность отличать алмаз от арбуза и дамасский клинок – от веника… Что ж, пусть султан сам посмотрит на хозяйку дома, и, взглянув на жену, поймет, что случилось с ее мужем!

-Но можно ли просить женщину,  чтобы  она  открыла  лицо перед гостями? – спросил султан.

Мулла улыбнулся:

-В этом нет нужды.  Почтенный  хозяин,  цвет  благонравия, скажи  своей  супруге,  чтобы  она  прикрепила  к  своей  шапочке вуаль потоньше и встала у того окна. Ветер откинет вуаль, султан кинет взгляд на хозяйку дома, и никто не виноват…

Так и было сделано. Поклонившись султану, Саада встала у окна и сухой южный ветер, как по заказу, сбросил вуаль.

-Да она и вправду красавица! – воскликнул султан. – Какие там сорок, ей нет тридцати!..

-Но двадцать  есть,  —  вставил  мулла  Абдала,  который  всегда чувствовал, куда дует ветер. – И даже с хвостиком…

На  том  и  порешили.  Султан  отказался  от  трапезы,  сказав, что дома, во дворце, его ожидает важная встреча. Он прошелся по  саду,  похвалил  китайские  розы,  угостился  абрикосом.  Затем конюхи привели коней, и утренние гости, уже без всякой спешки, пустились в обратный путь.

Читатель,  ты  уже  догадался,  что  сразу  по  прибытии  султан послал гонцов в еврейский квартал, позвать к себе раввина. Когда тот появился на пороге, хозяин дворца сказал:

-Да, ты оказался прав. Найти для человека подходящую пару совсем не такое простое дело, и не зря Всевышний решает Сам, никому не поручая. Вот послушай, какая глупость со мной приключилась…

И султан поведал рабби всю историю, которую мы уже знаем. А закончил так:

-Ах, какой это урок для тех, кто надеется решать такие вещи с ходу, не взвесив на весах все «за» и «против»!..

Рабби улыбнулся:

-Но это не единственный урок.

-Вот как? Поясни!

-Повелитель, может, ты принимал решения слишком поспешно, но желал людям добра: устроить счастье девушки, помочь визирю найти хорошую жену. Иногда человек ошибается в выборе пути, но если он действует с чистым сердцем, то Всевышний исправляет его оплошность и указывает путь. Так было и на этот раз: по замыслу Творца  нужно было познакомить визиря с Саадой, благодаря твоей записке это случилось, и теперь два человека счастливы. Барух а-Шем! Благословенно Его святое Имя!..

Пока раввин говорил, вода в кальяне султана бурлила от частых затяжек и волнения чувств. Когда еврей замолчал, хозяин дворца воскликнул:

– Ты пролил бальзам на мое сердце, и теперь мне хочется наградить тебя. Скажи, чего ты желаешь?

Раввин ответил:

–Я очень благодарен. Но все, что нужно для служения Всевышнему, у меня есть. А это значит, у меня есть все, что мне нужно…

Султан огляделся по сторонам и мулла Абдала, который стоял неподалеку, оказался рядом. Поглаживая бороду, он сказал:

–  Наши  души  подобны  сосудам.  Есть  чаша  пустая  и  сухая, которая жаждет воды. А есть  чаша, которая полна до краев, и она ждет, с кем бы поделиться. Попробуй добавить туда воды, – ты только убавишь…

В зале было тихо. Птичка, стуча клювом, бродила за окном по карнизу, собирая крошки для своих птенцов.

 

 

 

 

Обсуждение