Спокойный парень

Сказки дедушки Менаше
Читать дальше →

">
21

Друзья, скажите мне только одно: какая у вас крыша? Есть такие, где концы сходятся под острым углом, и только воробей может усидеть на ее верхушке, а кот, что выслеживал его весь день, противно заорав, поскользнется и покатится вниз. А мы можем, например, залезть на чердак, открыть окно, и, считая облака, говорить о разных разностях. Никто не подкрадется и не будет нас подслушивать. кому, скажите, охота катиться вслед за котом?

Но если крыша у вас плоская, как у домов на востоке, это меняет дело. может получиться суматоха, совсем, как тогда в Багдаде. а что было в Багдаде? Сейчас расскажу.

Багдад стоит на равнине, недалеко от большой реки. Белье в ней стирать можно, прачки так и делают, а вот особой прохлады летом не жди. И люди, страдая от духоты, поднимаются на свои плоские крыши. там они ужинают, вдыхая ночной свежий ветер, там же часто и спят. Поскольку дома стоят плотно, можно слышать, что говорят соседи на соседней крыше, а чтобы не подслушивать (это некрасиво), лучше много и громко говорить самому.

Таки делали люди в еврейском квартале, особенно в пятницу, после захода солнца, когда в их дома и души приходил Шабат. Летним вечером, когда жара никак не может утонуть в реке, хозяйки расстилали на крышах ковры, стелили скатерть, и все семейство рассаживалось, скрестив ноги. Хозяин дома говорил кидуш, особую молитву, где мы прославляем субботу, затем люди делали омовение рук, и каждый получал кусок свежего душистого хлеба, который макали в соль.

Потом отец или старший сын говорили слова Торы, – например, о том, как наши предки выходили из Египта. Или как они стояли у горы Синай, и Всевышний через моше-рабейну передал нам много важных заповедей. Скажем, такую: «пусть не гуляет сплетня среди народа твоего…»

Как раз об этом и зашла речь на одной еврейской крыше. Мальчик, сидя на ковре рядом с папой, спросил:

-А что это за зверь такой, сплетня?

-О, это страшный зверь, – отвечал отец. – Сплетня – это когда один еврей говорит что-то плохое про другого еврея. Например, что он в молодости любил подраться. Но если даже любил, зачем всем на свете об этом знать? а ведь бывает еще хуже: никто никого не бил, а сплетня ходит кругами и рычит: «Нет, было, было, били, били!..»

-Так что же, у сплетни ноги есть? – спросила младшая сестренка.

-И хвост?

Нет у нее ног! – строго сказал отец. – Да и зачем ей ноги, если люди сами несут сплетню, куда ей только захочется, и налево, и направо. один придумал, другой добавил, а третий раструбил обо всем по белу свету! И пойди после этого, докажи людям, что у тебя никогда не было сына-драчуна, потому что жена рожала одних дочек!

Главу этой семьи звали, между прочим, Нахум. Он держал столярную мастерскую, где делали столы, кровати, и другую мебель, нужную в хозяйстве, а жену его звали Хедва, и она как раз   поднялась на крышу, неся на блюде большую, отлично приготовленную рыбу.

Эта еврейская дама была приятной во всех отношениях. На ее кухне все кастрюли были вычищены и прямо сияли от счастья, дети умыты, и, когда надо, говорили всем «спасибо» и «шалом». После частых уборок в доме не было ни пылинки, а если и залетала с улицы одна, то она пряталась под кроватью и вся тряслась, чтобы не прихлопнули мокрой тряпкой. Во многих семьях матери ставили Хедву в пример своим дочерям, и дело дошло до того, что она тоже начала себя дочкам в пример ставить.

Был, правда, у Хедвы один недостаток: необычайно острое, прямо-таки охотничье зрение. она видела любую вещь за километр, причем во всех деталях и подробностях. кинет взгляд в сторону базара и шепчет: «Ага! У Ривки, которая сейчас покупает персики у хромого али, на левом запястье новый браслет, а на безымянном пальце правой руки – старое серебряное кольцо. Ну не подходят они друг к другу! ах, как жаль, что у нас, евреев, еще так мало вкуса!..»

Когда она говорила «у нас, евреев», то не себя имела в виду. и не маму, и не бабушку, и не сестер, и не их мужей. и никого из тех, кого порядочный человек должен пригласить к себе на свадьбу. А просто и только всех остальных.

Для продолжения рассказа читатель должен знать, что совсем недалеко от крыши этого дома находилась другая. Спасаясь от жары, на ней праздновал субботу счетовод асаф и жена его Шошана со всеми своими детьми. Они тоже успели сделать кидуш и теперь выясняли отношения.

– Где перец? – восклицал глава семьи, размахивая над рыбой ножом, как дирижерской палочкой. – Где кумин, где куркуба, где все заправы и приправы, которые я покупаю недалеко от своей работы? Почему все, что я говорю, – как будто не говорю?.. Почему все, что прошу, как будто не прошу?!

Когда Асаф и Шошана были женихом и невестой, он водил ее пить кофе со взбитыми сливками в европейском квартале. Хозяин, пожилой итальянец, ставил на стол вазочку с пирожными, а потом крутил ручку патефона и запускал аргентинское танго. какие тут сливки, какой эклер!.. Молодые люди тут же вставали и, взявшись за руки, начинали танцевать. Поэтому им всегда не хватало вре- мени обсудить, кто в их будущей семье будет отвечать за свежие булочки, а кто – за хороший вкус, кто начнет откладывать деньги на приданое дочерей, а кто – искать им женихов. Вдобавок, Асаф любил, чтобы королева стола, рыба со странным названием «принцесса Нила», была как следует сдобрена перцем. а Шошана – нет.

И вот так же стремительно, как раньше она бросалась к жениху, чтобы закружиться в танце, так теперь госпожа Шошана начинала объяснять, доказывать, спорить, и этот спор переходил в невесть что.

Было тепло и тихо, луна светила вовсю, а между счетоводом и его женой летали фразы-телеграммы:

«перец вреден!»

«кто сказал?»

«муж кузины!»

«а он что, врач?»

«Нет, но у него дядя – аптекарь. И он кричит: «только не перец…»

«А у меня есть дядя – архитектор! у него фамилия – перец! и он просто рычит, когда про перец говорят плохое…»

«Это он однажды построил дом без дверей и теперь продает старые тапочки на рынке?»

«Нет, это сделал муж твоей двоюродной сестры, который на том же рынке торгует рыбьими хвостами!

«Нахал!»

«Я?!»

«Нет, бабушка твоя!»

Как всякий государственный служащий, Асаф сначала думал,  а потом говорил. Но тут была затронута честь его семьи. Шошана всегда ее затрагивала, когда люди спорили нехотя, без жара в сердце. Услышав про бабушку, Асаф вспыхнул, как запал в солидной бомбе. Все силы его души ушли в руки. Эти руки схватили поднос с недоперченной рыбой и запустили его в темный жаркий воздух багдадской ночи. там, в вышине, законы физики их разлучили. поднос звонко ударился о мраморные плиты на одной крыше, а рыба тупо шлепнулась на другую.

Еврейский квартал, в особенности его женская часть, встрепенулся и задумался. Никто не знал толком, что случилось, участники застолья  стали делиться догадками.

-Это метеор, падучая звезда! – кричали те, кто слышал «бляц- блямц-блямц» упавшего подноса.

Им возражала команда номер два:

-Нет, это летающая рыба, которую привезли в подарок английскому наместнику. Глупая тварь решила дать лету обратно, в Персидский залив. Но эти британцы, наверно, кормили ее до отвала. Диета бедняжку подвела!

И тут уже разговор потек сам собой, потому что одни восклицали, что метеорит при падении так не звенит, у него звук более протяжный, типа «у-у-у-у! у-у-у-у!…» а другие вежливо  кричали:

-Да какая сумасшедшая училка наговорила тебе такую чушь? Если метеор упал, грохот будет такой, что память отшибает! и никто не вспомнит, как он там шумел!..

-Значит все-таки, рыба?

-Нет, не рыба!

-Нет, она!

Так, в приятном волнении, делились догадками люди, капая на мясо острый соус. Но правды никто не знал.

К вашему сведению, поднос упал на крышу того самого Нахума, хозяина столярной мастерской. Но он уже дремал в перерыве между блюдами, так что вся суматоха прошла мимо него. однако жена, Хедва, видела все как было: ссору из-за перца, запуск блюда, расставание рыбины с подносом и то, что люди выкрикивали мнения, далекие от правды. Эта достойная женщина, хорошая хозяйка и преданная мать, сказала, поднимая медный предмет с пола:

-И чего это людям нравится придумывать сказки? Метеор, рыба с крыльями… просто Шошана, как всегда, устроила скандал своему Асафу. И он, как всегда, не выдержал и что-то кинул. Вот этот поднос, что у нас приземлился…

Нить рассказа требует, чтобы мы опять перенеслись на другую крышу. Асаф и Шошана, устав от схватки, сидели молча, смотря друг мимо друга. Если у Хедвы был взгляд, как у орла, то у Шошаны был слух, как у пантеры, которая хочет понять, где сейчас пасется ее завтрак. Все, что соседка, сказала почти шепотом, она услышала громко и четко, как будто кто-то в ухо ей кричал.

Услышала и побледнела. «Это я-то скандалю, «как всегда», это мой любимый муж кидает вещи направо и налево? Ну, погоди, соседушка, сейчас ты поймешь, что ссора никого из нас не минует!..»

Шошана, набросив на голову и плечи темную накидку, быстро спустилась на улицу и через две минуты стучала в дверь «соседушки». Хедва услышала и пошла открывать.

-А, Шоша, это ты? – сказала она. – Вот твой поднос, к нам залетел случайно. Дома все здоровы?

Но Шошана, следуя своему плану, повела себя довольно странно.

-Умоляю, молчи! – закричала она. – Никому ничего не говори об этом деле! И, главное, пусть твой муж ничего не знает!

Хедва вытаращила глаза:

-Да ты о чем?!

Но соседка тараторила, как заведенная:

-Ничего и никому, нигде и никогда! Иначе все пропало! Иначе суд, тюрьма, и даже близкая родня не скажет тебе «здрасьте»!

И, сверкнув очами, Шошана скрылась в переулке, а Хедва, теряясь в догадках, поднялась на крышу, к субботнему столу. Нет, к субботнему ковру, так будет точнее.

Нахум к тому времени пробудился от дремоты и смотрел на жену строго и подозрительно.

-Я все слышал, – сообщил он, катая в ладони абрикосовую косточку. – Что просила у тебя Шошана? Что это за «дело», о котором никому и ничего нельзя говорить?

-Не знаю, – честно сказала его жена. – Мало ли чего ей в голову придет? Ты же знаешь Шошу. Все ее знают!..

-Нет, постойте, госпожа моя! – воскликнул Нахум, стараясь выражаться культурно, как учитель в гимназии. – Так не бывает, чтобы человек болтал без всякой цели! Она говорила про суд, про тюрьму… Вы что, связались с торговцами опиумом? Или взялись хранить контрабанду? Курды собираются опять восстать против турок и скупают оружие по всему Востоку. Может, ты согласилась спрятать в высохшем колодце, там, у ограды, пару пулеметов? Это и впрямь пахнет тюрьмою!..

Тут Хедва выпрямилась и сказала звонко и сердито:

-Сэр, вы говорите с матерью ваших детей, с женщиной, чьи добрые дела и вкусный плов известны всему Багдаду! Какие ужасные подозрения – пулеметы, гашиш… Где доказательства, позвольте спросить?

-Замолчите, леди, закройте ваши рты! – вскричал Нахум, сжимая ложку и выражаясь немного по-английски. – Вы хотели скрыть от меня правду? Сейчас она откроется сама! Доем баклажаны, попробую шербет и сию минуту иду в дом асафа и Шошаны, чтобы получить полный отчет обо всем этом деле. И пусть они только скажут, что это не мое дело, пусть только заикнутся!..

-Эх, как быстро он забыл вопрос сынишки и свой ответ: что люди сами дают сплетне свои ноги, разнося ее направо и налево. Именно это Нахум и собирался сделать у счетовода была старшая дочка, девушка лет семнадцати, которую звали Тамар. Она училась в женской гимназии и обожала математику, а вот причесываться не любила. Да о какой прическе может идти речь, если волосы у тебя рыжие и вьются колечками. Тычешь в них зубьями гребенки, и они послушно распрямляются. Но только вы ослабили напор, как они снова завиваются, да еще шелестят так тихонько, будто смеются «кхе, кхе, кхе!» Где вы видели, однако, чтобы волосы шелестели?! Все там же, в Багдаде.

Тамар этот шелест был неприятен. Она думала, что волосы смеются над ней, нахалы такие… и она поспешно втыкала в них деревянный гребень, подарок давно умершей бабушки. А если это не помогало, читала стихотворение, которое тоже бабушка сочинила:

-Ты от ссоры в ночь уйдешь, там любимого найдешь.

Вид нелепый, речь сложна, будет счастлива жена!

Не очень-то понятный стих, но в нем все-таки было обещано счастье, поэтому Тамар нередко читала его шепотом сама себе.

Как все девушки, Тамар хотела выйти замуж. Не сразу, но поскорее. Но за кого? Она иногда ходила с подружками в кино и видела на экране мужчин с ослепительной улыбкой, которые курили сигары, скакали на лошадях, в общем, жили на полную катушку. однако ни в одном фильме не было показано, как они тащат с базара тяжелую корзину с овощами или помогают жене купать малыша. и возникал вопрос, не заскучает ли этот герой в домашней обстановке, не убежит ли он в какой-нибудь другой фильм…

Но сейчас Тамар думала не о героях, а о том, что с каждой ссорой, которую ее родители устраивают летом на крыше, ее шансы выйти замуж становятся все меньше и воздушней. Как туча, которая полила сады и луга добротным дождем, а теперь, поднимаясь в небеса, все тает, тает… Сами скажите: кому охота женить своего сына на девушке из такой склочной семьи? Вы бы согласились? Ну, то-то…

Участвуя в субботней трапезе, девушка слышала, как ссорились родители, и как плохо проперченная рыба улетела в небеса, и как одни соседи говорили про метеорит, а другие про летучую рыбу. Но рано или поздно откроется, что рыбу швырнул в порыве ссоры ее отец. Через полчаса Нахум, их сосед, закончит есть шербет и придет скандалить. И уж не сомневайтесь – он узнает все: и про рыбу, и про глупую затею ее матери. а узнает он – узнают все. В тихую летнюю ночь, когда весь квартал сидит на крышах, новости дойдут быстрее радио.

Мужчина сначала думает, потом делает. Женщины – наоборот. Тамар застучала туфельками по деревянной лестнице, спускаясь на первый этаж. Зачем, сама не знает, может, Всевышний услышит ее мольбы и пошлет ангела, который заставит всех все забыть. Девушка на минуту замерла, представив, как это было бы здорово. и тут в дверь постучали.

Вся дрожа, Тамар отбросила задвижку. На пороге стоял юноша в белом костюме, недавно отглаженном и уже слегка помятом. Это был Йона, живший с родителями неподалеку. Он учился в Бейруте, в тамошнем университете, а сейчас приехал в Багдад, на летние каникулы. Йона был биологом, изучал жизнь рыб. Он и сейчас держал в руках рыбу – ту самую, которая от них улетела.

-Добрый вечер, Тамар, – сказал молодой человек. – ты рыбу не теряла? Она упала на наш балкон, прямо мне на голову. Я подумал, что, может быть, это с твоей крыши. Направление ветра было подходящим.

-Причем тут ветер, какой еще ветер? – закричала девушка. – Сейчас сюда придет Нахум, и тогда заварится такая каша, что разговоров хватит на весь год!..

И, почувствовав к Йоне внезапное доверие, она со слезами на глазах рассказала ему всю историю. А этот парень был очень спокойный, с раннего детства. и ходил не торопясь, и думал тоже без особой спешки.

-Да, сложная ситуация, – признал студент, передавая злосчастную рыбину в руки Тамар. – А я-то думал, пожелаю тебе «шабат шалом», и поговорим о чем-нибудь немного…

-О чем нам говорить, и особенно сейчас? – воскликнула девушка.

-Через полчаса все обо всем узнают, и кто меня тогда замуж возьмет? Разве что какой-нибудь английский лорд, но ведь нельзя выходить за гоя…

-Не узнают, – твердо сказал Йона. – И мужа еврейского ты найдешь. Две этих вещи я тебе обещаю.

-Но как, как? – не поверила тамар. – Разве ты волшебник?

-Нет, конечно. Но я учил Тору, а там сказано: «пусть не гуляет сплетня среди народа твоего». Раз Всевышний дал такой приказ, значит, он поможет его исполнить.

Девушка горько усмехнулась:

-Но она уже пошла гулять!

-А мы ее за хвост поймаем. Ты посиди вот здесь, на ступеньках, а я пойду по соседям и постараюсь перевести их мысли на другую волну.

-Да у нас в квартале больше двухсот семей! Как ты успеешь? Йона покачал головой:

-Нужно действовать по схеме, по системе. В центре окружности твое жилище. Я обойду пять-шесть ближайших домов, и надеюсь, что этого хватит. У тех, кто дальше живет, наверняка был свой семейный шум, где им прислушиваться к чужому…

-Так поспеши!

Студент  покачал головой:

-Некуда спешить. Люди начнут обмениваться новостями только утром, по дороге на молитву. А я начну действовать сейчас. Тамар, пожелай мне удачи…

Раскрыв глаза от удивления, девушка следила, как спокойный парень скрывается во мраке. Электричество в их квартал еще не провели, и луна куда-то тоже закатилась. Тамар вдруг вспомнила бабушкин стих:

Ты от ссоры в ночь уйдешь, там любимого найдешь…

«Нет, не похож этот Йона на принца или рыцаря, – подумала девушка. – А может, чем-то и похож…»

Первым делом наш студент навестил столяра Нахума, от поведения которого зависело так много. Кстати, между их семьями было какое-то дальнее родство.

– Шабат шалом, дядя Нахум и тетя Хедва, – сказал Йона, забравшись на крышу и садясь у расстеленной скатерти, ноги  по-турецки.

-А куда это вы, дядя, собрались?

-К соседям, узнать один вопрос, – объяснил столяр, насупившись.

-Подожди меня, я скоро…

-Я без хозяина есть не буду, – объявил студент. – А отведать ваш шербет ох, как хочется.

-И, конечно, ты отведаешь его, – сказала Хедва, разглядывая мужа, как будто перед ней стоял какой-то редкий зверь. – Где это видано, чтобы человек оставлял вечерний чай, прохладную крышу, Дорогого гостя и шел гоняться за ветром и множить загадки?

Нахум открыл рот, чтобы ответить, но внезапно решил не отвечать. Есть люди, которые вам наизусть всю алгебру расскажут, а есть другие, наделенные мудрым сердцем. как только дело пахнет ссорой или просто шумной перепалкой, они тут же разворачивают разговор в другую сторону, поэтому их жены пользуются репутацией женщин спокойных, рассудительных, добросердечных и тю-тю-тю. А на самом деле им просто с мужьями повезло.

Вот и сейчас столяр повел себя в таком же духе. Пододвинув к гостю поднос со сладостями, он сказал:

-Я слышал, французы опять электричество изобрели? Штепсель вставил, пила завелась, и деревья в лесу сами собой нам на голову стали валиться?

-Про деревья ничего не знаю, – ответил студент. – Но вот рентген, это есть на горизонте. Встаешь перед специальным аппаратом, а врач при этом все твои внутренности видит!..

-И ребра?

-И ребра.

-А мысли?

-Мысли пока нет. Но, может, и до мыслей скоро доберутся.

Разговор о чудесах науки длился еще минут двадцать. курды с их пулеметами и таинственные речи Шошаны были забыты. Нахум снова задремал, а Йона отправился дальше, обходить ближайших соседей.

Конечно, все сначала говорили о летающей рыбе, но Йона ловко переводил разговор на рентген, а если этого было мало, то начинал рас- сказывать, как устроен дирижабль – гигантский цилиндр из тонкого металла, к брюху которого приделан маленький вагончик с пропеллером, называется гондола. Там сидят отважные пилоты и направляют эту штуку, похожую на кита, бороздить небесные просторы.

Если надо, пассажиров подвезут. Или откроют Северный полюс. Но открывать будут только сверху, сверху, потому что внизу бродят белые медведи, голодные как волки. Об оленях они и не мечтают, какой дурак-олень в такую даль пойдет? Вся надежда, что толстый тюлень из проруби вынырнет, а мы его хвать когтистой лапой!.. Или вдруг из туч появится воздушный кит (так медведи прозвали дирижабль), и нужно выбежать ему навстречу, кувыркаться, улыбаться и приглашать на дружеский завтрак. А кто кем закусит, решим уже потом…

Хозяева и, в особенности, их дети, слушали Йону, затаив дыхание. Его все время угощали сладостями (у каждой хозяйки был свой особый рецепт), и он, чтобы подержать компанию, все это ел, чувствуя себя баржей, которая так нагружена, что вот-вот уйдет под воду.

В последнем, пятом семействе, вышел конфуз. Чтобы выбить из памяти людей летающих рыб и прочую ерунду, студент сказал, что люди, наверно, скоро смогут летать на луну. Ах, зачем он открыл об этом рот?! Ведь хозяин дома, господин Йорам Хахам, работал в городской библиотеке. там в свободную минуту, он брал с полки журнал «прогресс науки» и на плохом французском (это он плохо по-французски говорил) читал о разных технических новинках. Как только гость произнес слово «луна», Йорам вскочил и закричал:

-Невозможно! и никогда не может быть! Самолет летает, потому что у него есть винт, по-нашему пропеллер, который цепляется за воздух! А вокруг луны никакого воздуха нет, и никакому самолету поэтому туда не добраться! Чему же ты учился, парень, все эти годы, если не знаешь таких пустяков?!

Спокойный парень проиграл в голове, как беседа потечет дальше. Допустим, он скажет, что в космосе путешествуют на ракетах, а им воздух только помеха. Но Йорам тут же припомнит, как он служил во французской армии, и когда лейтенант запускал ракету, маленькую такую штуковину с начинкой из разноцветного огня, то весь батальон мчался по песку, чтобы захватить окопы турок. И никто на ракете не летал – пшикнув пару раз, она спокойно догорала.

Йона улыбнулся примирительно:

-Ладно, расскажу вам что-нибудь еще. В одну африканскую деревню повадился ходить лев. Хватал быка или козу и волок их в заросли, где видишь только на два шага вперед, а дальше будь что будет… Вождь племени попросил белого охотника подстрелить эту зверюгу. Тот подумал и согласился, – ведь людям помочь надо. Зашнуровал ботинки, положил завтрак в заплечный мешок, верный пес тут же взял львиный след.

-Ну? Что дальше? – закричал библиотекарь, трясясь от напряжения.

-Нашел этого льва. Тот ел у ручейка коровью ногу.

-Дальше!..

-Прицелился зверю под лопатку. Бах-бабах!..

-Попал?.. Попал?! 

-Конечно, попал, охотник-то бывалый. Но он по ошибке зарядил ружье мелкой дробью, – в ворон ею хорошо стрелять, чтобы фрукты в саду не клевали…

-Ай! ай! – закричала младшая сестра хозяина, преподававшая в школе для девочек кройку и шитье.

-Ортанз, я умоляю, – поморщился господин Хахам. – Все будет хорошо, обещаю! Наверняка у этого джентльмена был с собой охотничий нож, большой и острый…

-Верно! – подтвердил Йона. – И он, метко прицелившись, метнул его в зверюгу!

-Ага! Вот оно! – завопили сыновья и дочери хозяина, кидая друг в друга банановую кожуру. – Лев, небось, копыта кверху!..

-Ничего подобного, – замотал головой студент, поддерживая напряжение и любопытство. – Нож правильно летел и лев правильно стоял. Но тут, как всегда некстати, с дерева спрыгнула горилла, огромная лесная обезьяна. И нож ей прямо в попу! и она ка-а-ак прыгнет! И лев следом! А охотник и его верный пес, как обезьяны забрались на дерево!..

-Ай, помогите! – вновь зарыдала ортанз (Гортензия, если по-русски).

-Держись, ортанз! – в полном восторге кричали ее племянники и племянницы. – Охотник окажется еврей, пес тоже не дурак. Сейчас они эту шайку рассуют по зоопаркам!..

Чтобы исполнить этот заказ, нашему студенту пришлось пораскинуть мозгами. Наконец рассказ подошел к концу. Йона пожелал «шабат шалом» хозяевам и, покачиваясь от нервов и усталости (у мужчин тоже есть нервы), вышел на улицу, надеясь подышать тишиной. Но теперь со всех крыш неслось:

-Рентген!.. Дирижабль!.. Горилла!.. пропеллер!..

Отрывки из его рассказа носились взад-вперед, словно телеграммы. Еврейский квартал гудел, как улей. Студент прислушался получше. Никаких летучих рыб и пулеметов. Ничего о том, что сказала Хедва о Шошане, и что подумала Шошана о Хедве. Значит, егоусилия не пропали даром. Теперь можно снова навестить Тамар и успокоить девушку.

Тамар сидела у входа на ступеньках и гадала, придет ли студент, чтобы рассказать об успехе дела, Или этот слишком  спокойный парень прямиком отправился спать. Шошана, дважды выходила, чтобы позвать дочку в дом. Но Тамар отвечала: «Еще десять минут, это важно, пожалуйста!» И мама послушно удалялась.

Луна начала двоиться в облаках, а кот, проходя мимо, недовольно махнул хвостом, давая понять, что сейчас людям надо спать, а кошачьему племени, напротив, положено гулять, наслаждаясь драками в глухих переулках. Вдруг Йона неожиданно возник перед ней и со смущением в голосе спросил:

-Я не очень поздно? Извини, если заставил тебя ждать! Тамар нетерпеливо выпрямилась:

-Это потом! Скажи, тебе удалось отменить визит Нахума и разговоры о летучей рыбе?

-Удалось. Но в ходе этой операции я съел столько сладостей, что с трудом переставляю ноги. можно я посижу на ваших ступеньках, переведу дух?

-Конечно! А я возьму кусок картона и буду тебя им обмахи- вать, как будто ты султан, а я твоя султанша.

-Евреев в султаны не берут, – сказал спокойный парень, радуясь прохладе камня. – Но султаншей ты стать можешь.

-Как?

-Выходи за меня замуж.

Такого поворота Тамар не ждала, хотя мысли на эту тему ей приходили. Она спросила:

-Откуда ты знаешь, что из меня получится хорошая жена? Йона пожал плечами:

-Мы же летом все едим на крышах. И я вижу, что когда твои родители спорят, ты стараешься их помирить. или молча ешь, как будто их не слышишь. Но я знаю, что на самом деле тебе обидно и больно. Сам не знаю почему, но мне важно, чтобы тебе было хорошо. Вот я и буду стараться, чтобы тебе было хорошо. Потом, когда мы побываем под хупой.

Тамар вспомнились две последних строки из вещего стиха ее бабушки:

Вид нелепый, речь сложна, Будет счастлива жена!

«Нормальный у него вид, – подумала девушка, словно с кем-то споря. – У всех бы такой!»

-Тамар! – раздалось сверху. Это мама ее звала.

-Слушай, подожди, не уходи, – тихо сказала Тамар. – Я вернусь через минуту.

Спокойный парень кивнул. Шошана ждала дочку в комнате.

-Это кто? – спросила она.

-Это Йона Цемах, они живут от нас за два дома.

-Он что, студент?

-Студент.

-Если хочешь, пусть придет к нам завтра после молитвы, вместе сделаем кидуш.

-Да, конечно. Я сейчас скажу ему.

Тамар вышла на улицу. Ее новый знакомый дремал на ступеньках.

-Эй, Йона, – позвала она. Спокойный парень встрепенулся.

-Какая удобная у вас лестница, – сказал он.

-Мои родители хотят, чтобы утром ты пришел к нам на кидуш.

-Очень мило. конечно, приду. Девушка вдруг нахмурилась:

-Знаешь, на столе будет рыба. И мама может спросить, не слишком ли много положили перца и других приправ. а папа – не слишком ли мало… Что ты им ответишь?

Йона рассмеялся:

-Я же биолог, про рыб все на свете знаю. Не бойся, Тамар, эта рыба от нас не улетит!..

Он пожелал девушке спокойной ночи и пошел домой. аона смотрела ему вслед и немного так помахала рукой. Но этого никто не видел.

 

 

 

 

Обсуждение