Зять — растяпа

Сказки дедушки Менаше
Читать дальше →

">

Не в Египте, не в Ираке, и даже не в персии, а в далекой северной стране, где дожди идут даже летом, а реки зимой сделаны из льда, жил богатый еврей по имени реб Айзик. Сыновей своих он давно переженил, а вот дочка, самая младшая и любимая, никак не хотела становиться под хупу. Была она собой хороша, и доброго нрава, да и приданое за ней шло такое, о котором даже князь мог только мечтать. поэтому от женихов не было отбоя. Приходили к ним строительные подрядчики, и торговцы лесом, и управляющие поместьями, и прочие «гвиры», – богатыри финансовых успехов, но эта девица всем давала от ворот поворот. А реб Айзик, человек добрый и мягкий, не мог как следует настоять.

Да кто же тебе нужен?! – восклицал он, воздымая к потолку руки в атласном кафтане. – Может, ты прочла в газете, что вице-император Индии овдовел? Так у него и без тебя невест хватает!..

Нет, дорогой отец, – отвечала дочь, а звали ее, кстати, Ривка. – Зачем мне этот «вице», если он целый день в своей индии торчит и только поздно вечером приезжает на слоне домой, злой и усталый? Мне нужен такой муж, с которым можно в лес пойти гулять, набрать цветов, пить чай на крыльце и смотреть на облака…

-А работать, кто будет работать?! – крикнул реб Айзик.

Хорошо, пусть немножко поработает, – соглашалась Ривка. – Ведь если только дома сидеть, можно растолстеть, как твоя корова. а кому нужен толстый муж?..

Реб Айзик давно уже понял, что его любимая дочурка не шибкого ума, но не терял надежды ее образумить. Он хлопал кулаком по столу, стараясь казаться злым и грубым, и вопрошал:

А детей своих вы тоже будете кормить этим «немножко»? И учить, и одевать? Один ботинок старший надевает, второй – его братишка…

А кормить их будешь ты, папочка, – отвечала дочь так спокойно и уверенно, что поди скажи ей «нет».

И реб Айзик говорил «да», и уходил в свою контору, бормоча: «Ох, устроит нам эта девчонка сюрприз! Да такой, что мы со стульев попадаем!..»

Друзья, его слова исполнились. В один прекрасный день Ривка обьявила, что нашла своего суженого. Зовут его Ашер, он сын бедной вдовы, которая подрабатывает тем, что печет по заказу пироги для чужих свадеб. А познакомила их дальняя родня, тетя Ента, у которой этот Ашер за пару грошей обязался вскопать огород. «Жалко парня, надо его пристроить. – сказала она. – Не знаешь ли ты какую-нибудь дуру с большим приданым, которая согласится встать с ним под хупу?» И Ривка тут же закричала: «Знаю!», потому что она успела разглядеть, что у Ашера синие глаза, льняные волосы и очень добрая улыбка.

-А другое ремесло он знает? – спросил реб Айзик осторожно, чтобы не обидеть дочку.

Он еще умеет чинить завалившееся заборы, – гордо сказала Ривка. – И собирать в августе грибы, и высушивать их, и продавать на рынке…

Хочешь, дочка, я отстегаю тебя ремнем? – внезапно предложил реб Айзик. Он хотел добавить: «Чтоб спасти тебя от глупого шага!», но не успел. У Ривки тут же начали тяжелеть веки, пухнуть губы, и брови выгибаться крутой дугой, как при стрельбе из лука. Словом, вот-вот заревет. Реб Айзик испугался и будто ненароком сказал дочке, что на свадьбу нужно пригласить лучших музыкантов. Так она поняла, что свадьба все-таки будет.

При ближайшем знакомстве Ашер оказался именно такой, как описала его Ривка: синеглазый, с доброй улыбкой. он поведал будущему тестю, что его отец служил в армии, и поэтому сам не знал и сына не выучил никакому ремеслу. Отдавать сына в хедер он не стал, считая меламедов тупицами и задаваками. поэтому Ашер получил сугубо домашнее образование и еле-еле читал по слогам.

Реб Айзик сказал:

-На первых порах вы будете жить с нами. Видишь тот домик в конце двора? Там и поселитесь, а там, глядишь, пристрою тебя к какому-нибудь делу.

-Ой, вот хорошо-то! – отвечал будущий зять. – Чтоб вы знали, реб Айзик, у меня есть еще одна специальность. Я парень не шибко смекалистый, но зато силен и здорово наловчился вытаскивать телеги из грязи, и даже из болота.

Будущий тесть ничего не вымолвил в ответ. Он вынул большой носовой платок и долго сморкался в него, закрыв лицо, а может, и чуточку поплакал. Свадьбу, правда, сыграли веселую. Ашер и Ривка поселились в своем домике и зажили совсем неплохо. Вставали они не слишком рано, а ложились не слишком поздно. Утром молодой муж шел молиться в синагогу, а потом чинил чей-нибудь забор или вскапывал какой-нибудь огород. То, что получал, отдавал жене, а сам садился на крыльце и вспоминал, что хорошего говорили сегодня евреи в синагоге. А плохие вещи (и в этом была его мудрость), старался скорее позабыть. Ривка тем временем готовила на обед вкусный суп из овощей, а если не хватало в нем чего – например, сметаны, то шла в родительский дом и просила у мамы. Мясо на субботу – там же.

Реб Айзик наблюдал все это, и мрачные мысли проносились у него в голове. «А если в Европе будет чудо-урожай, и тогда всей моей пшеницей хоть кур корми задаром! – пугал он сам себя. – Торговля встала, денег нет, как я тогда буду помогать этим птенцам, Ашеру и Ривке? Нет, решено: дам растяпе-зятю сто рублей, пусть учится крутить дела. Ведь давно доказано: когда деньги звенят в кошельке, мозги работают быстрее!..»

Не знал наш реб Айзик последнего открытия науки: из любого правила есть исключение. Таким обидным исключением явился его зять. Ашер пришел на рынок и крикнул:

-Эй, вот сто серебряных талеров! Люди, евреи, дайте совет: во что их вложить, чтоб прибыль получить?!»

Были в тех краях довольно бессовестные торговцы, которые никак не могли сбыть залежалый товар. И вот двое-трое, из тех, что пошустрее, подбежали к ашеру и запели сладкими голосами:

-Ой, какой счастливый случай! у нас есть то, что освободит вас от всех забот на десять лет вперед! Через неделю песах, и евреи будут с перышком в руках искать во всех щелях крошки хлеба

Хамец, а где им, бедным, достать перья? Только у вас, если вы купите у нас за сто рублей телегу таких перьев! Спешите, пока другие охотники за прибылью не накинули десятку-другую!

И Ашер поспешил. Он отдал ловкачам все деньги и нанял возчика, который доставил груз во двор тестя.

-Что это? – спросил с интересом реб Айзик, выходя на крыльцо.

Перья, одни перья, – ответил Ашер, прикрывая чистой мешковиной свой драгоценный товар. – Людям нужны перья для «бдикат хамец»? Платите и получите!

Его тесть ударил себя кулаком по голове, покрытой бархатной ермолкой, и закричал:

-О чем ты думал и кому поверил? Разве ты не помнишь, растяпа, что у нас каждый еврей держит своих кур и гусей?! А если нет, то попросит перо у соседей!

А ведь и правда, – промолвил ашер слегка нахмурив брови. – Что же вы, реб Айзик, мне этого раньше не сказали?

Бедный тесть стал бегать по двору, хотя вроде бы никто за ним не гнался.

-Не сказал! Не сказал! – повторял он, крутясь вокруг своей оси, как ханукальный волчок. – А что солнце светит днем, а луна ночью, я тоже должен был тебе сказать? И что огурец – не морковка, а лук – не помидор, это тоже нужно записать в особой книге? Слушай, муж моей дочки: немедленно поставь эту телегу в самый дальний угол двора – вон туда, налево. и закидай ее хоть сеном, хоть соломой, чтобы я поскорей забыл о твоей покупке!..

Силач ашер молча взялся за две оглобли и сделал, как было сказано. Тут Ривка высунулась в окно и крикнула звонко:

-Муженек! Эй, муженек! Ужин готов, а ты проголодался, наверно! А потом зажжем свечу, и я буду учить тебя грамоте!..

Реб Айзик вздохнул: «Ну что, что она нашла в этом растяпе?! уж лучше бы вышла за Шлойму, торговца лошадями, хотя тот любит приврать и поит своих гнедых и вороных пивом, чтоб выглядели помоложе…»

Прошло почти полгода. Ривка вот-вот должна была родить, и ее отец вновь начал строить планы, Как обучить Ашера великому искусству «купи-продай». Кряхтя и вздыхая, он протянул зятю туго набитый кошелек и сказал с надеждой в голосе:

-Вот тебе еще сто талеров. Не трать их больше ни на какие пух и перья! Обойди весь рынок и найди по-настоящему редкий товар, который проглядели остальные торговцы. и, если он действительно того стоит, – покупай!

-А может, я лучше починю кому-нибудь забор? – спросил Ашер с сомнением в голосе.

Нет-нет-нет, – завертел головой реб Айзик. – Не забывай, что скоро Рош а-Шана и другие осенние праздники. Евреи много недель откладывали деньги и теперь захотят их потратить, закупая впрок одежду и вкусную еду. Прояви смекалку, перехвати у остальных купцов такую вещь, без которой у людей не будет праздника! И тогда увидишь, что покупатели сами будут кидать тебе деньги в карман! Вдохновленный этими словами, ашер, широко шагая, отправился на рынок, оглядывая прилавок за прилавком, и гадал про себя: купить – не купить, купить – не купить…

Чего вы ищете, уважаемый? – спросил кто-то у него за спиной. Еврей в бархатном кафтане и с длинной бородой смотрел на мужа Ривки со сладкой улыбкой. ашер всегда говорил людям правду, потому что для вранья у него не хватало должной сноровки. Сказал он правду и на этот раз: тесть дал ему много денег, чтобы купить оптом товар, который пригодится евреям на осенние праздники тогда они, не торгуясь, начнут раскупать это сокровище, толкаясь и боясь, что на всех не хватит. И он, ашер, потратит сто рублей, а заработает триста!..

Незнакомец слушал, не перебивая, и кивал головой, соглашаясь с каждым словом. Когда зять закончил, он сказал:

Вам повезло сегодня дважды: во-первых, тесть дал вам деньги на торговлю, а, во-вторых, вы встретили меня. Видите вон ту телегу? Она вся набита рогами. а рог – это такая вещь, без которой еврей не может встретить Новолетие…

-Как так? – удивился ашер.

-А вот так! Вы знаете, что в Рош а-Шана каждый еврей должен слышать звук шофара? а что такое шофар? Обычный рог! И только не говорите мне, что эти рога валяются здесь и там на прилавках! Чтобы есть, так нет!..

И вправду так, – согласился Ашер. – Сколько я по рынку не ходил, но никаких рогов не видел. Знаете что: я, пожалуй, куплю все рога, что лежат в вашей телеге.

И отлично сделаете! – вскричал человек в кафтане. – У вас, видно, живой, пытливый ум. Вы сразу поняли, что за какие-то несчастные сто талеров можете получить барыша на целую тысячу! В придачу к рогам я дарю вам телегу с лошадью. Она все равно скоро откинет копыта, или от болячек, или от старости!..

Ашер отсчитал болтливому торговцу деньги сполна, и они расстались, довольные друг другом. Владелец бархатного кафтана куда-то спешил. Он быстро собрал вещи, нанял извозчика и велел отвезти его в другой город, да так быстро, как могут мчаться лошади, по спинам которых гуляет кнут.

А зять-растяпа завел телегу во двор и, пока распрягал лошадку, вдруг поймал на себе чей-то взгляд. Это был его тесть, пришедший полюбоваться новым товаром. Брови у реб Айзика были высоко подняты, а рот раскрыт.

Печальный богач вошел в дом, сел у окна и, нюхая герань в горшке, стал искать, как исправить дело. по правде сказать, не о деньгах он сокрушался, а о том, что люди подумают о его семье, и, стало быть, о нем, если увидят, как товар, за который столько уплачено, окажется в помойке. В это время дочь, Ривка, которую любящий отец считал совсем глупышкой, подошла к окну и тихо так спросила:

-Милый папа, а почему ты поручаешь ашеру дела, в которых он ничего не смыслит? Может, лучше было устроить его продавцом в одну из твоих лавок и подсказать, сколько чего стоит, и как показать товар лицом?

-Ее отцу и самому стало это интересно.

-Ну и почему? – спросил он хмуро.

Наверно, ты хотел показать и мне, и себе, что ашер ничего не смыслит в жизни. и лучше бы мне было стать женой одного из твоих богатых знакомых…

Реб Айзик почувствовал, что у него внутри начинает что-то кипеть и булькать, как горячая вода в самоваре.

Замолчи! – прикрикнул он. – То она облака считает, а то лезет родному отцу в душу, словно доктор какой! Устал я от жизни, устал от вас от всех! Пойду на полчаса прогуляться!..

И вот идет он по городу, а навстречу движется его старинный приятель, Нафтали. Жили они в разных концах города и молились в разных синагогах, а поэтому встречались редко. Сейчас друзья обрадовались встрече и стали расспрашивать друг друга о житье-бытье. Нафтали сказал, что работал управляющим на лесопилке, но хозяева ее продали, и теперь он без места.

Вот как! – воскликнул реб Айзик. – отлично, то есть, конечно, очень плохо! Есть у меня предложение: продай на рынке один зале- жалый товар, куриные перья! Не тяни, отдавай за любую цену. а если никто не возьмет, хоть обменяй эти перья на какую-нибудь полезную вещицу! Не бойся, я хорошо оплачу твой труд!

Нафтали все равно был не у дел и поэтому легко согласился. Реб Айзик распорядился, чтобы перья отвезли на рынок, и заглянул на почту, отправить письмо. там он встретил Залмана, который учил детей в хедере. Сейчас у них были каникулы. Реб Айзик, на тех же условиях, послал Залмана избавиться от телеги с рогами.

Вернувшись домой, повеселевший богач стал пить чай, гордо посматривая на любимую дочку, доившую козу в тени у забора.

«Женщины, что они понимают в жизни, – философски думал он. – Сейчас я покажу этой замужней девчонке, что умный человек, даже терпя убытки, все равно может оказаться в прибыли!..»

Но он поторопился с выводами. Дела на рынке шли так, что лучше бы не шли. И Нафтали, и Залман были людьми опытными, много повидавшими. они понимали, что товар им достался никудышный, но все же приложили все усилия, чтобы как-то его пристроить.

А вот, кому перья на подушки! – кричал Нафтали в одном конце рынка. – Отдам почти задаром!

Эй, кто хочет рога на гребенки?! – надрывался Залман в другом.

Два талера вся телега!

Бесполезно. Подходили к ним всякие остроумцы и спрашивали: «А нельзя ли купить у вас дырки от бубликов или галоши из соломы?!» Но настоящий покупатель не шел. Солнце садилось, народ расходился, и только две телеги стояли в разных концах рынка неподвижно, как две морских скалы. А надо вам сказать, что Нафтали и Залман почти не были знакомы. Видя, как порозовели от заката облака, они вспомнили, что существует аварийный выход: обменять свой товар на другой товар. и оба еврея медленно, не теряя достоинства, пошли навстречу друг другу.

Поговорив пять минут о погоде и о здоровье, каждый стал расхваливать свой товар.

О, эти покупатели не смогли разглядеть практичный, недорогой товар! – начал Нафтали, который был побойчее. – Допустим, дочь сосватали и наволочки для подушек пошили. а чем их набивать?

Пухом, – ответил Залман.

Пухом, перьями – какая разница? у меня все перья, как пух!

А у меня рога как слоновая кость, – подхватил Залман, для которого чужие мысли были как свои. – Вот сделайте для пробы из одного заколку или гребенку! Все скажут: «Из индии привезли!»

В конце концов, когда было уже совсем темно, один предложил другому поменяться, и тот ответил ему согласием. Будучи человеком добросовестным, каждый подошел взглянуть на товар другого, но при лунном свете свалявшиеся перья казались лебяжьим пухом, а потемневшие рога – троном индийского магараджи. Короче, обменялись.

Утром реб Айзик в самом приятном настроении вышел во двор, много думая о своей деловой сметке и о том, что из самого неприятного положения еврей с мозгами всегда найдет выход. И вдруг он увидел, что рога и перья снова вернулись к нему. Только теперь перья были справа, а рога слева, вот и вся разница.

Топая по лужам сапогами, он побежал в синагогу, где молился Нафтали, а потом в другую, где Свиток торы читал Залман. И быстро убедился, что оба приятеля очень старались исполнить его поручение. А что так оно получится, – так кто же знал?.. Реб Айзик заплатил каждому из них за работу, а сам, тоже помолившись, отправился домой. И тут он увидел Ашера, который сажал во дворе какое-то растение.

– Над чем трудимся, зятек? – спросил отец Ривки, стараясь быть поласковей.

Да вот, сажаю дубок, – ответил молодой человек, рыхля землю.

Подрастет, будем в его тени сидеть.

Реб Айзик почувствовал себя бочкой, которая катится с горы.

Ах, в тени? – закричал он, подпрыгнув и присев. – Ах, дубочек? А когда ты, наконец, возьмешься за ум и начнешь зарабатывать, как полагается?

Ашер почувствовал, что в словах тестя немало правды.

Так ведь заказов нет, – сказал он в свое оправдание. – Ни огород вскопать, ни забор поправить…

Реб Айзик завертелся на одном месте и хотел было крикнуть: «Дурак!» Но раздумал и взамен молвил ядовито:

Ай-ай, зятек, забыл ты еще об одном умении: вытаскивать телеги из грязи. Сходи к пруду, что рядом с болотом, может, получишь хороший заказ!..

Ашер спокойно посмотрел на кипящего тестя своими синими глазами, взял лопату на плечо и промолвил:

-Правда ваша, прогуляться стоит. Если никого не встречу, так для Ривки кувшинок наберу.

И ушел, а спустя какое-то время Ривка, что сидела у окошка, вышла из своего домика и направилась прямо к отцу.

Доброе утро, папа, – сказала она таким спокойным и ровным голосом, что реб Айзику захотелось на крыльях улететь подальше.

Так тебе, я вижу, тоже не удалось избавиться от рогов и перьев? Но почему-то ты решил сорвать досаду на моем дорогом ашере и послал его неведомо куда, неведомо зачем. А его беременная жена, то есть я, сидит и скучает. Два часа, а его нет, как нет!..

В этот день всему семейству пришлось порядком поволноваться. Зять появился ближе к ночи, весь в тине и глине, неся лопату со сломанным черенком. На все расспросы он отвечал только «да», «нет», «как будто» и «вроде». Поменял мокрые носки, поставил сапоги к теплой от варки и жарки печке и отправился спать.

Наутро реб Айзик, который был изрядно любопытен, спросил:

Ну что, нашел кому помочь там, на болоте?

Нашел.

А он с тобой расплатился?

Он меня обнял.

Реб Айзик подпрыгнул, да как высоко! «обнял!» – восклицал он, глядя на зятя, как на какой-то диковинный цветок, который привык расти вверх корнями. Давай, я тоже буду обнимать других купцов, вместо того, чтобы расплатиться за купленный товар! Ой, как скоро меня обьявят сумасшедшим!.. Ты должен был взять хозяина повозки за грудки и сказать, что ты его драндулет обратно в грязь засунешь, если он немедленно не даст полталера за твой нелегкий труд!

С повозкой я бы быстро справился, – заметил ашер, вешая сушиться свою рубаху на заборе. – Но это была карета, тяжелая и большая…

 

Обсуждение